Любовь против измены - Алёна Амурская
...Полночь. Я проснулся, чтобы сходить в туалет, и услышал жалобный голос мамы из родительской спальни: “...Женя, ты хоть понимаешь, как это больно, когда ты обращаешься со мной так, будто я не человек, а домашняя кошка без права голоса? “…
Почти в тех же выражениях, только не сердито, а умоляюще, она просила отца о честности и открытости. И в ту ночь он действительно пошел ей навстречу. Рявкнул, что все женщины для него и есть - не более, чем разумные животные. Включая его жену. И что она должна смириться с этим, “...потому что так устроена жизнь, дурочка, уясни уже это!” А когда она попыталась продолжить спор, он просто завалил ее на кровать. По его словам - чтобы преподать урок послушания.
И теперь, когда Маня снова сказала мне нечто похожее на слова моей матери в прошлом, я чувствую себя так, будто вдруг оказался на его месте. И это отвратное ощущение похоже на острую зубную боль. Нет, блядь... НЕТ. Я не он. Не мой отец. И я не стану таким никогда.
Как со стороны, слышу свой глухой угрюмый голос:
- Хочешь мою честность, тогда слушай. С тех пор, как ты ушла, я жил почти как монах. Пил, иногда курил, но ни с кем не трахался. Зато отлично овладел техникой быстрой мастурбации по утрам и перед сном. С матерью вот своей помирился.
Маня быстро оглядывается на меня с расширенными глазами. Ну еще бы. Ведь эта тема между нами всегда была негласным табу для обсуждений.
- Помирился с мамой..? Но разве она не бросила тебя и не уехала куда-то далеко с новым мужем? Ты говорил...
- Да помню я, что говорил. Но в реальности всё оказалось совсем иначе. Она оставила меня из-за болезни. А отец загнал ее в ловушку контрактом с запретом на приближение, - криво усмехаюсь и развожу руками. - С радостью поделюсь с тобой подробностями, но позже. Сейчас мне действительно надо идти, Мань. Если я сегодня не подчищу папашино дерьмо из прошлого, то у мамы будут очень большие проблемы. Отец с ней не станет церемониться даже ради меня. Мы с ней для него... как бы это сказать... всего лишь парочка инструментов. Только я из категории хорошо наточенных и пригодных к использованию, а она – рычаг давления.
Неохотно встаю и ставлю стул на место. Маня тут же копирует мои движения и торопливо поднимается с дивана, придерживая свой живот.
- Эй, осторожно... - инстинктивно подхватываю ее за располневшую талию, потом хмурюсь, не в силах удержаться от вопроса: - Какой у тебя срок?
- Восемь месяцев, - буркает она небрежно, словно это абсолютно незначительная тема, и тут же нетерпеливо спрашивает: - А о каком папашином дерьме речь?
Я напряженно подсчитываю в уме время нашего последнего секса.
- Он как-то повеселился спьяну с официанткой на предыдущих выборах и сестренку мне нагулял. Ирой ее зовут. Тут где-то живет, в райцентре, надо разобраться и не допустить утечку об отцовстве, - отвечаю рассеянно и с радостным облегчением понимаю - всё сходится. - Солнце, а ты неплохо научилась бить по самому больному...
- М-м? - моргает она.
- Ты беременна от меня, радость моя. Не так ли?
Маня взирает на меня с большим недовольством, скрестив руки на своей восхитительно полной груди. Охренеть, какие у нее стали большие, упругие и нежные... э-э, стоп.
Быстро отвожу взгляд в сторону, пока у меня снова не встал. Но угомонить собственный организм, постоянно бунтующий из-за длительного воздержания, не так-то просто. Только изрядным усилием воли получилось направить мысли в достаточно охлаждающее русло - воспоминания о последних месяцах, когда я превратил всю свою жизнь на метание между работой и маминой реабилитацией. С последним пришлось очень сильно потрудиться, чтобы привлечь к лечению самых опытных специалистов. В нашем городе такие не водились - по крайней мере, их квалификация и послужной список меня ни хрена не устраивали, - поэтому я устроил маму в реабилитационный кардио-центр центрального региона. Не позволял себе отвлекаться ни на что другое, боясь потерять драгоценное для ее лечения время... и в итоге проворонил беременность собственной жены.
Поздравляю тебя, Марат Евгеньевич, со званием наидерьмовейшего мужа года!
- Разве ты только что не торопился решить срочную проблему? - повышает Маня голос, так и не ответив на мой вопрос.
Ладно, раз она не хочет говорить, не буду настаивать.
- Торопился, - киваю я, любовно глянув на ее животик и жестко избегая смотреть на грудь. - Только адрес сейчас уточню...
- Не надо, - вдруг вздыхает она. - Я знаю, где живет твоя сестренка. Сэкономлю тебе время и покажу сама.
Глава 38. Теперь я твой папа, а он просто старый козёл
Маня
Приметные железные ворота в ответ на громкий стук открываются не сразу. Но нам обоим прекрасно слышна поднявшаяся во дворе суета - отрывистый лай собаки, скрип рассохшейся двери, шаркающие шаги в разношенных калошах. Затем в щели между железным полотном ворот и столбом появляется бегающий глаз в оправе опухшего века.
- Чё надо? - грубо спрашивают изнутри.
Я сразу же узнаю неприятный голос той бабищи. Это она звала домой маленькую серьезную девочку, которая поразила меня своей циничной деловой хваткой.
- Открывай, - раздраженно бросает Плохишев, даже и не думая хотя бы поздороваться для приличия. - Я от Евгения Павловича.
Под лязг поднимаемой внутренней щеколды он косится на меня сверху вниз.
- Что? - усмехаюсь я. - К себе пока не вернусь. Хочу посмотреть, как это вы с “глубокоуважаемым” Евгением Павловичем собираетесь решить этот неудобный вопрос.
Несмотря на мой легкомысленный тон, в глубине души меня действительно терзает мысль, что я должна своими глазами увидеть, до какой степени цинизма дошли эти двое. И на что они готовы пойти, чтобы скрыть от общественности аморальное прошлое кандидата в депутаты. Выборы-то ведь уже через месяц. А последний месяц - самая горячая пора для всевозможных конкурентных провокаций и подлянок. Разве может Плохишев-старший допустить утечку информации о такой взрывоопасной бомбе у себя в тылу? Так что сегодня я окончательно для себя решу, кто есть мой муж по жизни. Конченый ублюдок, о котором и жалеть-то не стоит или всё-таки... мужчина.
- Входите, чё встали! - с ворчанием распахивает
