Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец! - Ольга Ивановна Коротаева

– Понимаю, – уверенно кивнула я. – Но вы же за честность, верно? Или еноты на панталонах – это единственное потрясение, которое вы готовы вынести на этой неделе?

Он вдруг усмехнулся. По-настоящему. И эта улыбка сделала его опасно похожим на того мужчину, от которого я ушла на рассвете чуть больше чем полгода назад.

– Еноты были... впечатляющими, Ковригина. Но ваш аналитический ум впечатляет меня куда больше.

Он подошёл к столу, опёрся на него руками и наклонился так близко, что я снова почувствовала его парфюм.

– Осталось только понять, что мне делать с вашим «теплолюбивым» характером. И с тем фактом, что вы чертовски напоминаете мне одну девушку, которую я встретил, когда был в командировке в Самаре. Она таинственно исчезла, даже не оставив номера телефона.

Моё сердце совершило кувырок, гораздо более мощный, чем любые пинки младенца.

– Номеров в Самаре много, – в панике выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. – Но Ковригина – одна.

– Я это заметил, – хмыкнул он и резко выпрямился. – Идите завтракать, Татьяна. За счёт компании. И... купите уже себе нормальную юбку. Этажом ниже есть бутик, пусть запишут на мой счёт. Это приказ!

Глава 5. Селёдка с зефиром

Глава 5. Селёдка с зефиром

Кафе в лобби бизнес-центра было таким же пафосным, как и всё остальное в этом здании: высокие потолки, официанты с лицами будущих министров и цены, от которых у моей жабы начиналась истерика. Но, раз уж босс разрешил гулять «за счёт заведения», я решила ни в чём себе не отказывать.

– Мне, пожалуйста, двойной какао, круассан с лососем и… – я замялась, глядя на витрину с изысканными пирожными. – И вон ту зефирную косичку. И, если можно, порцию маринованной сельди.

Официант и бровью не повёл – видимо, в этом здании и не такое видели, – но в его глазах явно промелькнуло сочувствие к моему желудку.

Я устроилась за дальним столиком в углу, где можно было незаметно расстегнуть верхнюю пуговицу новой юбки, которую пришлось купить по прямому приказу босса. Но обнова тоже была из категории «надежда и вера», так как с размерным рядом в том бутике была беда! Пришлось согласиться и взять то, что есть, чтобы не дразнить Шарикова швами на шедевре самарской мануфактуры (хотя с виду любимая юбка была на порядок надёжнее).

Только я приготовилась совершить гастрономическое преступление, откусив кусок зефира и заев его хвостом селёдки, как стул напротив отодвинулся.

– Приятного аппетита, Татьяна Дмитриевна, – Ян Аристархович опустился на сиденье так непринуждённо, будто мы каждое утро завтракаем вместе в окружении коллег.

Я едва не подавилась.

– Ян Аристархович? – поспешно запахнула объёмный пиджак, так как новая юбка слишком явно обтягивала мой круглый животик. – А как же «утренний обход владений» и расстрел нерадивых менеджеров?

– Менеджеры подождут. А вот ваш рацион… – он выразительно посмотрел на мою тарелку. – Это какая-то новая самарская диета для гениальных аналитиков?

– Это диета для тех, кто не спал всю ночь из-за одного чрезмерно властного босса, – я смело отправила кусок селёдки в рот. – Хотите попробовать? Говорят, помогает видеть скрытые убытки.

Ян усмехнулся. Без пиджака, с закатанными рукавами рубашки, открывающими взору сильные, перевитые венами предплечья, он выглядел так притягательно, что мои гормоны устроили внутри чечётку.

– Пожалуй, воздержусь. Я пришёл предложить… сделку, Ковригина.

– Опять? – я с подозрением прищурилась. – Только не говорите, что мне нужно зашить вашу сорочку. Я иголку в руки больше не возьму, у меня после вчерашнего психологическая травма.

– Нет. Я хочу, чтобы вы возглавили отдел внутреннего аудита. С сегодняшнего дня. Прямое подчинение мне. Личный кабинет, прибавка к окладу и… – он замолчал, глядя, как я сосредоточенно макаю зефир в соус от рыбы. – И бессрочная страховка, покрывающая любые ваши гастрономические причуды.

Я замерла. Это был шанс. Настоящий. Тот самый, ради которого я пахала в филиале, как ломовая лошадь. Но внутри всё сжалось. Седьмой месяц. Скоро скрывать это станет невозможно даже под чехлом от танка. Если коллеги узнают о бессрочной страховке и беременности, то поползут неприятные слухи.

– Почему я? – тихо спросила я. – В головном офисе полно зубастых акул в костюмах от кутюр.

– Потому что акулы плавают по течению, – Ян наклонился вперёд, и его голос стал вибрирующим, почти интимным. – А вы, Ковригина, умеете создавать шторм. И потому что… я всё ещё не получил ответа на вопрос. Почему ты сбежала той ночью?

Я вдруг поняла, что скрывать правду становится тяжелее, чем застёгивать юбку. Если ещё вчера Шариков сомневался, я ли та незнакомка из бара, то сегодня его уверенность был твёрдой.

– Ян Аристархович… – пролепетала я, отчаянно борясь с желанием сбежать, отстреливаясь селёдкой и зефиром.

– Не лги мне, – оборвал мужчина. – Ты изменилась внешне, но язычок твой всё так же остёр. Тебе не скрыть от меня способность быть собой.

Ян накрыл мою ладонь своей, и в этот момент мой «самарский сюрприз» внутри решил, что пора бы познакомиться с папой. Ребёнок выдал такой мощный пинок, что я ойкнула и машинально прижала руку к животу.

Шариков замер. Его взгляд медленно опустился на мою руку, лежащую на животе, а потом – на сам живот, который под тонкой тканью новой юбки предательски колыхнулся.

– Ковригина... – голос Яна стал пугающе тихим. – Скажи мне, что это последствия неумеренного потребления селёдки с зефиром. Потому что если это то, о чём я думаю, то у нас с тобой проблема гораздо масштабнее, чем дыра в бюджете южного региона.

Я посмотрела в его ошарашенные глаза и поняла: скрываться больше не получится.

– Это не проблема, Ян Аристархович, – выдохнула я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. – А мой ребёнок. Я на седьмом месяце беременности.

Глава 6. Индульгенция с начёсом

Глава 6. Индульгенция с начёсом

Выпалив правду, я замерла, едва дыша.

Уволит?

Потащит к врачу?

Под