Человек государев 3 - Александр Горбов

Увидев меня, она просияла, но лицо быстро обрело строгое и надменное выражение. Мария встала и подала мне руку.

— Здравствуйте, Михаил.

— Здравствуйте. Чем обязан?

— Поначалу я хотела ограничиться письмом, но потом решила, что такие новости следует преподносить лично, — объявила Мария. — Прежде всего, позвольте поблагодарить вас за то, что спасли меня от разбойников. Я бы, безусловно, справилась с ними сама, но ваше появление случилось весьма кстати. Впрочем, если бы не вы, меня бы не похитили. Так что мы квиты.

— Небольшое уточнение. Вас бы не похитили, если бы вы не следили за мной.

Стрелял я наугад, доподлинно этого знать не мог. Но рассудил, что Гробовщик похитил Марию, когда она находились в засаде у моего дома, где бы ещё мог это сделать? А уж с неё сталось бы представиться хоть моей возлюбленной, хоть невестой, хоть законной супругой и матерью трёх моих детей.

— Я неоднократно предупреждал вас, что этого делать не стоит. Вы меня слушать не захотели, за что и поплатились.

— Не льстите себе, Михаил.

Мария надменно вскинула голову, и я понял, что попал в точку. Гробовщик застал её врасплох во время охоты.

— Боже упаси, я ведь не прогрессивный журналист, — открестился я. — Даже не собирался… Вы сказали, что пришли поблагодарить меня. Ваша благодарность принята. Что-то ещё?

— О, да. — Мария шагнула мне навстречу и зловеще произнесла: — Ещё я хочу сказать вам, Михаил, что между нами всё кончено. Я ухожу.

Тут уже я растерялся настолько, что не нашёлся с ответом. А Мария продолжила:

— Не пытайтесь меня удержать, это бессмысленно! Я понимаю ваши чувства и в какой-то мере даже разделяю их, но свою судьбу я выбрала! Я не создана быть хранительницей семейного очага. Кухня, дети, расчёты с прислугой — фи! Что может быть скучнее? Меня ждёт иной жизненный путь. Мои статьи заинтересовали газету гораздо более солидную, чем наша провинциальная «Тульская жизнь». Всё уже решено. Завтра же вечерним поездом я отбываю. Не пытайтесь меня остановить! — Мария отшатнулась от меня и вскинула перед собой руки. Хотя я ни словом, ни жестом не показал, что намерен каким-либо образом с ней сближаться. — Я понимаю, какой тяжёлый удар вам наношу, но умоляю: будьте мужчиной. Не нужно устраивать сцен. Примите это известие достойно… Ах, это так трогательно, что я сейчас расплачусь. — Мария достала из ридикюля платок и прижала к глазам. — Позвольте мне уйти!

Я пожал плечами.

— Уходите.

Демонстративно отступил в сторону, хотя и до сих пор стоял не загораживая пути к двери.

Мария пробежала через столовую. В коридоре споткнулась о передвижной комплекс для устраивания салютов, упала и взвизгнула.

— Осторожнее, сударыня, — посоветовал Зубов. — Вы ушиблись? Приказать дворнику, чтобы сбегал за извозчиком?

— Нет, — отрезала Мария, поднимаясь и отряхивая платье. — Никаких извозчиков! Я прекрасно доберусь сама.

На пороге она обернулась.

— Прощайте, Михаил! Надеюсь, у вас хватит сил на то, чтобы стойко перенести этот удар. Вы ещё услышите обо мне! Непременно услышите.

С этими словами Мария покинула наш дом.

— Это что сейчас такое было? — поинтересовался Зубов, дождавшись, пока внизу хлопнет дверь. — Не подумай, что я подслушивал. Просто дверь была открыта, а барышня говорила весьма экспрессивно. По её словам выходит, что она тебя бросает?

— Насколько я понял, да.

— Надо же. А я и знать не знал, что у тебя появилась возлюбленная…

— Ничего удивительного. Ещё десять минут назад я сам об этом не знал. Представления не имел, что между нами что-то есть.

— Как это?

Я развёл руками.

— Журналистка. Творческая личность. Живёт в мире своих фантазий. Пришла сообщить, что меня бросает, — хотя я с ней никогда не встречался и даже намерений таких не имел.

— Дела, — хохотнул Зубов. — Ну, стало быть, и слава богу, что уезжает. С этакой фантазёркой связываться — упаси Христос.

— Вот уж точно. А что ты там делаешь, в прихожей?

— Да пытаюсь дуру эту чугунную повернуть так, чтобы хоть в дверь проходить! Иди-ка сюда, подсоби.

* * *

Весь вечер Зубов шуршал в своей комнате, собирая вещи для переезда в столицу. Несколько раз он заходил ко мне с какими-то безделушками в руках.

— Миш, а тебе кинжал нужен?

— Эээ… Зачем?

— Ну не знаю, на стенку повесишь. Хороший кинжал, во, смотри!

— А тебе не нужен?

— Да мне их три штуки подарили, не повезу же я их все с собой.

— Ну давай, повешу на ковёр.

И так несколько раз — всё лишнее он пытался сплавить мне. При этом даже немного обижался, если я отказывался брать. Так что у меня в комнате появились и кинжал, и сабля, и парочка старых дуэльных пистолетов. И картина с унылым осенним пейзажем. Если соберусь переезжать, надо будет тоже подарить всё это добро кому-нибудь, например Саратовцеву.

Утром за завтраком Зубов попытался ещё всучить мне портсигар, но я решительно отказался.

— Не курю и не собираюсь. Говорят, очень вредная привычка. Кстати, ты у меня книгу брал, помнишь?

— Помню, конечно. Слушай, а подари мне её!

— Неужели так понравилась?

— Очень! Замечательная книга. Я, правда, только одну пьесу прочёл, но очень уж хорошо написано.

— Это какую?

— Эм… Как её… — Зубов наморщил лоб. — «Ромео и Джульетта», во! Такая боевая пьеса, однако. Я прямо зачитался. Там, значит, два итальянских боярских рода, Монтекки и Капулетти, и как они между собой борются. Дуэли, интриги, ненависть настоящая — всё, как у нас! Вот эта ещё фраза: «чума на оба ваших дома». У нас государь точно так же боярам Лопухиным и Шереметевым сказал. Мне только одно непонятно — зачем автор туда любовную историю вставил? Ну, ей-богу, ни к селу ни к городу она там. Только отвлекает от основного действия.

Я едва сдержался, чтобы не хрюкнуть от смеха.

— Увы, мой друг, такова воля автора.

— Ничего, мне в любом случае понравилось. Я уже и следующую историю читать начал, про Гамлета, принца датского. Там вроде ничего, автор исправился — ни слова пока про любовь не было. Девица только одна пыталась на героя вешаться, так он ей прямо сказал: идите, мол, сударыня, в монастырь,