Однажды в сказке: Мрак над Златоградом - Алексей Дзюба

того, что требовалось узнать, что делается в городе. Таким кладезем сплетен в Златограде всегда был корчмарь Сбыня. Этот матёрый торгаш не только держал корчму на въезде в город, но и покупал и продавал слухи и пересказы о том, что происходит в мире. Правда, и стоило это у него очень дорого, но экономить на дружбе Илья не привык: всё-таки они с Добрыней не один пуд соли съели в походах. Уверенным шагом витязь направился прямо по главной улице к крепостной стене, где рядом с причалом и складами располагалось нужное ему заведение. Окраина града была не самым лучшим местом, населённым рабочим людом, совсем не зажиточным и скрывавшим лихих разбойников, которые могли легко подкараулить в тёмном переулке. Илья пожалел, что оставил доспех дома: получить нож в бок или бесславно погибнуть в яме — не самый удачный исход для богатыря. Но поимка лиходея его заботила куда больше, чем собственная безопасность, ведь от этого зависела жизнь будущего наместника, а значит, и всего Златограда. Он, как хранитель престола, обязан был обеспечить сохранность власти. Утешало одно: мало найдётся смельчаков, готовых напасть на него.

Возможно, витязь был и прав, убеждая себя в этом, но пара звериных глаз, скрываясь в темноте переулков и провожая на всём пути до самой корчмы, следила за каждым его шагом.

Глава 2–1. Корчмарь

Добравшись до харчевни, расположенной правее главных ворот, напоминавших в нынешнее время огромный муравейник, живущий по своим правилам, витязь некоторое время постоял перед входом, разглядывая изменения, произошедшие с заведением с того последнего момента, когда он наведывался сюда. Илье не было необходимости посещать этот район города — здесь чаще бывал его друг Алёша Попович, поэтому Муромца поразило, как сильно харчевня разрослась. Над каменным первым этажом, объединённым с соседним домом, появилась деревянная надстройка с добротной крышей. Видимо, у Сбыни дела шли неплохо, что для Ильи могло быть хорошим знаком. Значит, витязю сопутствует удача и он сможет получить то, за чем пришёл.

Внутри, как всегда, полно было народу: кто-то отдыхал после работы, а кто-то готовился туда идти. Порой люди не успевали добраться до дома в перерывах между работами и ночевали прямо за столом. Встретить здесь спящего было обыденным делом, и не потому что это какой-то пропойца — просто у людей не хватало ни сил, ни времени, чтобы добраться до своей постели, и они коротали ночь здесь, встречаясь с родными только в конце девятидневной недели. Зал был достаточно большой и занимал весь первый этаж. Вдоль длинной стены находились зашторенные укромные уголки, а в середине на второй этаж вела винтовая лестница. У дальней стены зала, за отдельным прилавком, стоял сам хозяин. Он пристально наблюдал, как молодые мальчишки, ловко шныряя между столами, принимали заказы посетителей, подмечая каждую мелочь и недочёты в их работе. Делал корчмарь это скорее не для того, чтобы научить, как правильно обслуживать посетителей, а чтобы вычесть потом из оплаты. Сбыня был одних лет с Муромцем, но, несмотря на огромную силу в его теле, уже имел округлый живот. Светлые волосы, заплетённые спереди в две косы на манер народа чудь, сзади были затянуты в гриву. Окладистая, подстриженная борода имела две пряди, украшенные бусами, стягивающими их снизу. Взгляд скорее был оценивающим. Он стоял, схватившись за края красного жилета, надетого поверх чистой белоснежной рубахи.

Илья направился прямиком к хозяину, попутно вглядываясь в лица посетителей. Грузчики, сторожа, плотники — все, кто работал руками и ногами, не обходили это заведение стороной, получая вполне сносное питание за малые деньги.

— Здравствуй, Сбыня! Смотрю, дело процветает у тебя: пристройку справил, жилую кровлю приделал — прямо не узнать корчму, — Илья по обыкновению обменялся рукопожатием с корчмарём.

— И тебе не хворать, Илья, давненько сюда не заглядывал — с тех пор как женился на Василисе! Да какое там… еле свожу концы с концами, да и пристройка не от хорошей жизни понадобилась, вот выживаю помаленьку, всё же для людей. Пришлось ночлежку им построить, а то многие здесь, внизу спят, посетителей смущают, — с лукавым прищуром отшутился хозяин. — Ты покормиться зашёл али дело у тебя?

— Дело у меня к тебе, Сбыня, но если предложишь чего поесть — не откажусь. А то мотаюсь по делам с утра, даже маковой росинки во рту не было.

— Ох, не бережёшь ты себя, Илья, всё в делах. А я-то, грешным делом, подумал, что жена твоя захворала, раз не кормит тебя, или поссорились, — делано вздохнул корчмарь, жестом подзывая мальчишку. — Садись за стол, сейчас всё сделаю. О княжеских делах надо, конечно, думать, но и о животе забывать нельзя!

— Знаю, знаю! В здоровом теле — здоровый дух. Василиса здорова, да ждёт, конечно, меня с ужином. Вот, как видишь, не могу пока домой добраться, — отмахнулся от любезностей корчмаря витязь и проследовал за мальчишкой.

Муромца усадили в укромном закутке, отделённом от общего помещения серой груботканой занавеской, носившей на себе следы давнишних пиршеств. Через щёлку витязь мог видеть всё происходящее в корчме.

Вскоре на столе появилось мясо, пареные овощи и большой кувшин со сбитнем, а затем к Илье присоединился и сам хозяин заведения. Глядя на изысканность еды, витязь усомнился в том, что так же кормят и остальных посетителей.

Из зала донёсся одинокий голос. Кто-то затянул песню, сопровождая заунывное пение ударом кружки о стол и топотом ног. Это старая рабочая песня о безнадёжной судьбе и выдуманном мире — люди верили, что попадут в него после смерти. Муромец часто слышал, как её напевали на пристани и складах.

Эту песню знали все, и вскоре к певцу присоединился многоголосый хор: сначала вразнобой, а потом — дружно.

Обречённо мы идём,

На работу день за днём.

Если веру потеряем,

Мы работать перестанем.

Только нету той страны,

А работать мы должны.

Чтобы силы брать оттуда,

Выдумали себе чудо.

Ну а если мы умрём,

Верим мы, что попадём

В мир, где можно не трудиться,

Танцевать и веселиться.

Но покуда мы живём,

На работу всё идём.

Витязь и корчмарь не решались начать разговор под это пение, оценивающе рассматривая друг друга. Когда голоса затихли, корчмарь первым нарушил молчание.

— Мяско сегодня очень удалось. Парное телячье, м-м-м… — Сбыня покачал головой, пристально смотря на Илью. Он расхваливал блюда скорее по привычке, не мешая гостю поглощать предложенную снедь. По прищуру его глаз было видно, что в уме он уже прикидывал,