Месть. Цена доверия - Лея Вестова

— А где встреча?

— Завтра утром уточню детали и сообщу тебе.

Он бережно убрал папку с документами. Я видела, что он не в восторге от изменения планов, но в целом спокоен. Его наивная жена просто хочет поиграть во взрослую бизнес-леди на финальном акте его триумфа.

— А сейчас, — я взяла его руку и поднесла к губам, — давай просто наслаждаться нашим вечером. Без всяких дел. Только ты и я.

Его глаза потеплели. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Ты права, как всегда, моя умная девочка. Дела подождут до завтра.

Он поднял свой бокал.

— За нас. И за наше блестящее, безоблачное будущее.

Я подняла свой. Наши бокалы встретились с легким, мелодичным звоном. Этот звук был похож на щелчок затвора. На последний удар молотка судьи. Он смотрел в мои глаза и видел в них обожание и покорность. Он не знал, что смотрит в глаза своему палачу.

«За тебя, папа. За тебя, мама», — мысленно произнесла я и сделала глоток.

Вино на вкус было как кровь.

Остаток вечера прошел как в тумане. Он продолжал строить планы, рисовать картины нашего будущего. Он был пьян — не столько от вина, сколько от предвкушения и собственной значимости. Я кивала, улыбалась, задавала глупые вопросы, поддерживая в нем этот огонь тщеславия.

Когда я собралась уезжать, он проводил меня до двери.

— Завтра великий день, — сказал он, снова обнимая меня на прощание. — Послезавтра мы проснемся другими людьми.

— Я знаю, — ответила я, отстраняясь. — Я буду готова.

Я ехала обратно к Лене по пустым ночным улицам и не чувствовала ничего, кроме оглушающей, выжженной пустоты. Спектакль подходил к концу. Завтра был последний акт.

И мой выход на поклон.

Глава 22

Утро Судного дня не было ни серым, ни грозовым. Оно было ослепительно ясным. Солнце заливало улицы Москвы безжалостным, холодным светом, который делал все контуры резкими, а тени — глубокими и черными. В этом свете не было тепла. Была лишь стерильная ясность операционной лампы, под которой сейчас должна была состояться финальная, самая важная ампутация в моей жизни.

Я не спала. Сон был непозволительной роскошью, слабостью, которую я больше не могла себе позволить. Я лежала в тихой квартире Лены и слушала, как просыпается город, как внутри меня вместо крови течет жидкий лед. Страха не было. Волнения — тоже. Была только оглушающая, звенящая тишина внутри и абсолютная, кристальная ясность цели. Сегодня. Все закончится сегодня.

Мой наряд в этот день был не костюмом. Он был приговором. Я выбрала строгий брючный костюм красного цвета. Жесткая ткань, четкая линия плеч, ни одной лишней детали. Под ним — белоснежная шелковая блузка. Она была похожа на саван. Мои волосы были собраны в тугой, гладкий узел на затылке — ни один локон не должен был выбиться, ни одна деталь не должна была выдать человеческую слабость. Я была не женщиной. Я была функцией. Инструментом возмездия.

Последний звонок от Алексея был коротким, как выстрел.

— Все на местах. Комната арендована на имя швейцарской юридической фирмы. «Представители» готовы. Группа поддержки — наготове. Ты как?

— Я готова, — ответила я, и мой голос удивил меня саму своей спокойной твердостью.

— Помни, Анна. С того момента, как он войдет в комнату, ты — просто наблюдатель. Не поддавайся на провокации. Не позволяй эмоциям взять верх. Просто смотри.

— Я и буду смотреть, — пообещала я.

Местом действия была выбрана переговорная в одном из самых престижных бизнес-центров столицы. Стеклянная башня, устремленная в небо, как гимн деньгам и власти. Я вошла в холл, и стук моих каблуков по мраморному полу был единственным звуком, который я слышала. Все остальное — гул голосов, тихая музыка, звонки телефонов — было лишь белым шумом.

Комната находилась на сороковом этаже. Огромное пространство с панорамными окнами во всю стену. Город лежал внизу, игрушечный, нереальный. В центре — длинный стол из полированного черного дерева, отражавший небо, как темная вода. Воздух был холодным, кондиционированным, пахнущим дорогими чистящими средствами и отсутствием жизни. Идеальное место для подписания смертного приговора.

Я приехала первой. Села не сбоку, не напротив. Я села во главе стола. На место, которое по праву принадлежало мне. Место владельца.

Ровно в полдень появились «представители» европейского фонда. Двое. Как и говорил Алексей. Один — пожилой, седовласый, с лицом потомственного аристократа и усталыми, мудрыми глазами. Он играл роль главы «старых денег». Второй — моложе, лет сорока, с хищной, энергичной пластикой и острым, оценивающим взглядом. Он был «акулой», отвечающей за технические детали. Они были безупречны. Дорогие, но не кричащие костюмы, идеальный английский с легким немецким акцентом, уверенные, спокойные манеры. Они поздоровались со мной с почтительным поклоном, назвав «госпожой Королевой», и сели по обе стороны от меня. Спектакль начался.

Мы ждали Стаса. Эти десять минут ожидания растянулись в вечность. Я смотрела на свои руки, спокойно лежащие на холодной поверхности стола. Они не дрожали. Я смотрела на город внизу. Он жил своей жизнью, не подозревая о драме, которая сейчас разыграется на сороковом этаже. Я была абсолютно, пугающе спокойна. Словно наблюдала за всем со стороны, через толстое, пуленепробиваемое стекло.

Он вошел ровно в 12:10. Опоздал ровно на десять минут — классический ход, чтобы продемонстрировать, кто здесь главный. Он не просто вошел. Он вплыл в комнату, как ледокол, расталкивающий льдины. Он сиял. Его лицо лоснилось от самоуверенности. В глазах горел огонь триумфатора. На нем был костюм, который стоил как годовой бюджет небольшой деревни. Он источал запах успеха, денег и полной, абсолютной безнаказанности.

— Господа, прошу прощения за опоздание, — бросил он на безупречном английском, окинув комнату хозяйским взглядом. — Московские пробки.

Он подошел, наклонился и поцеловал меня в висок. Легкое, мимолетное прикосновение его губ было подобно прикосновению змеи.

— Моя королева, — прошептал он так, чтобы слышали все.

Затем он энергично пожал руки «швейцарцам», сел рядом со мной и положил на стол свой портфель из крокодиловой кожи. Он был готов.

«Представители» начали говорить. Их речь была выверенным, скучным потоком юридических и финансовых терминов. Они говорили о гарантиях, о конфиденциальности, о банковских процедурах. Это был фон. Музыкальное сопровождение для главного действа.

Стас слушал их вполуха, с видом человека, которому все это давно известно и неинтересно. Он