Когда она улыбнулась - Настя Ханина
— Да ты что, тогда почему его ключи не висят на крючке? — я снова отпиваю чай, внимательно изучая её лицо, на нем лишь на секунду отражается волнение, которое тут же скрывается.
— Должно быть, он был слишком увлечен мной.
— И поэтому аккуратно повесил твою шубу?
— Чего ты хочешь?
— Слушай, всё предельно просто. Ты забыла убрать скрепки с обувной полки, которыми вскрывала дверь, металлическая закрывашка замка с наружней стороны осталась открыта, хотя мы всегда её закрываем, и дверь была закрыта на нижний замок, хотя мы всегда закрываем на верхний. Твоя обувь стоит на моём месте, а Виктор никогда бы не позволил его занять, потому что это было обговорено заранее, — половина из этого — неправда, никаких скрепок она не оставляла, замок был закрыт как нужно, а металлической закрывашки и вовсе не было, и она могла бы об этом знать, только если…
— Ты врёшь!
— Почему это? Хочешь сказать, ты убрала скрепки? — главное — правильно задать вопрос.
— Конечно я их убрала! — я с усмешкой приподнимаю бровь, отпивая чай и глядя на неё. Ольга же в свою очередь подскакивает со стула как ошпаренная и, гневно глядя на меня, придумывает отмазку, хотя наверняка и сама понимает, что попалась.
— С чего… С чего ты решила, что я взламывала твою квартиру этими скрепками? — она дергает головой, призывая меня к ответу и думая, что удачно выкрутилась.
— А чего ты так распереживалась, когда я сказала про них? Ты присядь, чего подскочила? — на самом деле сказать про скрепки было ровно то же, что и ткнуть пальцем в небо, фортуна, ничего большего.
Кажется, Ольга хочет сказать что-то ещё, но тут из спальни Виктора раздается сдавленный стон.
Я смотрю на Ольгу, которая заметно напрягается и все же вновь садится обратно на стул.
Делаю глоток чая, а сама предвкушая сцену, которая вот-вот должна будет разразиться.
Пошатываясь и держась за стены, в кухню буквально вваливается Виктор в одних шортах, в которых был ещё с самого утра. Делаю вывод: он даже из квартиры не выходил.
— Добрый вечер, сударь, — я хмыкаю и киваю на стул рядом с собой. Он вздрагивает и оборачивается на нас, словно только заметил, а после, завидев Ольгу, округляет глаза.
Да-да, мой дорогой, у нас гости. Причём очень интересные.
Он молча подходит ко мне и садится на указанный стул, не переставая тереть свои виски, а я, нахмурившись, смотрю на него. Он выглядит очень бледным и уставшим, словно не спал сейчас.
Виктор тяжело вздыхает и поднимает взгляд на Ольгу, сцепляя руки в замок:
— Какого хрена тут творится? — хрипит он, переводя взгляд с меня на Ольгу и обратно.
— Да вот сидим разговариваем, твоя соседка оказалась крайне приятной собеседницей, — тут же громко и весело отзывается Ольга, при этом чуть нервно стреляя глазами из стороны в сторону, а Виктор морщится, что заставляет меня насторожиться ещё сильнее.
— Ольга, идём, я тебя… провожу, — а хотелось бы вытурить, да скорее, уж больно сильно меня напрягает вид Виктора.
— Ладно уж, — она недовольно дергает плечом и встает из-за стола, направляясь в комнату Виктора, полагаю, за одеждой.
Через пять минут я уже стою рядом с ней у порога, скрестив руки на груди:
— Жди звонка. Он тебе понравится, — равнодушно наблюдаю за тем, как она обувается.
— Какого звонка? — она хмурится, разгибаясь.
— Возможно, из участка, а возможно, в дверь, — я холодно ей улыбаюсь и указываю глазами на дверь, мол: «Давай, звездуй отсюда».
— Это угроза? — она насмешливо улыбается, тоже складывая руки на груди.
Бесспорно, можно было бы сказать, что это просто предупреждение, или что предсказание, но…
— Да. А теперь попрошу на выход, — в её взгляде тут же что-то меняется, что-то неуловимое и темное мелькает, однако опознать эту эмоцию мне не удается.
Как только за ней закрывается дверь, я тут же облегченно вздыхаю, но, вспомнив про состояние Виктора, спешно возвращаюсь на кухню. Он сидит в той же позе, даже ни разу не шелохнувшись, по всей видимости.
— Виктор? — осторожно подхожу к нему и кладу ладонь на его плечо. Он вздрагивает и оборачивается. Его взгляд мутный, словно он находится где-то не здесь. — Виктор, ты как? — я сажусь на стул рядом с ним и придвигаюсь ближе, внимательно глядя на его лицо.
— Голова болит сильно… И воздуха мало… — он смотрит на меня своим затуманенным взглядом, а я всё сильнее начинаю опасаться бóльших последствий. Что с ним сделала эта зараза?!
— Вставай, умоешься водой, ляжешь и немного отдохнешь, я окно открою… — что там ещё делают обычно при таких симптомах…
Он послушно встает, очень медленно, морщась от каждого движения и держась за стол.
— Хотя знаешь, давай-ка сразу в кровать… — я встаю рядом с ним, закидывая его руку на своё плечо и помогая идти.
Совместными усилиями мы добираемся до его кровати. Там он аккуратно ложится на постель, а я открываю окно и спешу в ванную, чтобы набрать воды для компресса.
Когда я возвращаюсь, Виктор лежит ровно в той же позе, жадно вдыхая свежий воздух с улицы.
Присаживаюсь на край кровати и ставлю тарелку с водой на тумбочку, отжимая мокрое полотенце.
— Иди сюда, — я протягиваю к нему руки, но вместо того, чтобы просто придвинуться ко мне, он ложится на мои колени, и, буду честна, мне не то чтобы это понравилось, просто в тот момент мне было совершенно не до этого.
Начинаю аккуратно водить полотенцем по его лицу, стараясь остудить кожу. В какой-то момент Виктор перестает шевелиться и, мирно и спокойно вздохнув, переворачивается на бок, укладывая одну свою руку на моё бедро.
Чувствую, как к щекам тут же приливает кровь, но я отметаю все мысли, которые успевают налететь, и сосредотачиваюсь на том, что мне нужно делать дальше.
Дав Виктору крепче заснуть, я встаю и, положив его ровно и устроив компресс на лбу, сажусь подле его кровати, озадаченно крутя в руках телефон. Что мне сказать Лёхе? «Всё нормально, просто его бывшая, походу, усыпила его?» «Лёх, спокойно. Он дома, не отвечал, потому что был в отключке из-за Ольги?». Ага, с каждым разом всё лучше и лучше.
Внезапно телефон загорается, оповещая о входящем вызове. Неизвестный.
Хмурюсь и, встав, тихо покидаю комнату, заходя в свою и закрывая дверь.
— Да? Кто это?
— Это я. Лёха. Ты дома? Он дома? Всё нормально? —
