Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

ли, я такого не понимаю. И терпеть рядом с собой не намерен. Вы — гостья здесь. И я считаю, что к гостям следует проявлять уважение. Потому промолчу. И вам как гостье, следует вести себя соответствующе. Или, как минимум, воспитанное молчание, если добрых слов нет.

Он сделал крошечную паузу, и его слова повисли в воздухе, достигнув не только Эльвиры, но и нескольких замерших рядом родственников.

— Поэтому я буду очень признателен, — продолжил он с той же убийственной учтивостью, — если в дальнейшем вы будете выражаться в адрес Айнуры с должным тактом. Или, если это для вас сложно, просто ограничитесь нейтральным общением. Это избавит всех от неловкости.

Он закончил и просто смотрел на неё, не мигая. Эльвира стояла, сжимая сумочку так, что костяшки пальцев побелели. Она не нашлась что ответить. Её муж, сидевший за ближайшим столом, поспешно поднялся и, бормоча извинения, взял её под локоть, уводя в сторону от нас.

Марат повернулся ко мне. Его лицо снова стало непроницаемым, лишь в глубине глаз тлела удовлетворённая холодная искра.

— Пойдём, — сказал он тихо, уже только для меня, и повёл меня прочь, в сторону нашего стола, оставляя за спиной шепотки и удивлённые взгляды.

Я молча шла рядом, внутренне содрогаясь. Он не назвал меня женой. Он защитил «просто Айнуру». Но сделал это так, как хозяин защищает свою территорию от посягательств. Он публично, на глазах у всех, обозначил границу: с этой женщиной — так нельзя. И теперь все видели: я под его покровительством. Пусть временным, пусть непонятным, но неоспоримым. Это не сделало меня свободнее. Это лишь поменяло тюремщика в глазах общества. Теперь я была не одинокой «опозоренной» девушкой, а той, за кем стоит грозный, влиятельный Марат Амиров. И теперь всем точно стало ясно, какие между нами «отношения».

Глава 27

Остаток свадьбы прошёл для меня как в густом, непроглядном тумане. Я улыбалась, поздравляла Селима и Залину, целовала их, но внутри была лишь ледяная, толстая скорлупа, сквозь которую не проникало ничего. Я чувствовала его взгляд на себе — постоянный, неотрывный, как прицел. Он не отпускал меня от себя далеко, всегда находился где-то в поле зрения, контролируя, наблюдая, присваивая. Он был моим тюремщиком, и все вокруг, умиляясь, видели лишь красивую картинку потенциальной пары.

Проводив молодых, атмосфера сменилась на более расслабленную. Взрослые постепенно собирались по домам, а молодёжь затеяла своё веселье. Я бы давно уехала, если бы не Амира, которая умоляла побыть ещё немного. Я сидела в стороне и наблюдала, как она кружится, танцует, смеётся. И всё это счастливое сияние на её лице было обеспечено им — Маратом, который превращался для неё в волшебного дядю, исполняющего любые детские желания.

— Устала? — его голос, спокойный, будто между нами ничего не произошло, прозвучал рядом. Он присел на свободный стул, слишком близко.

— Неважно, — отрезала я, резко отвернувшись, чтобы не видеть его профиль. Видеть его было невыносимо. Сначала угрозы, шантаж, насильственное замужество, а теперь — эта маска обыденности, словно ничего особенного и не случилось.

— Я не хочу с тобой ругаться. Знаю, что выгляжу в твоих глазах чудовищем, но… это единственный вариант, при котором у нас появится шанс узнать друг друга.

— Узнать друг друга? — с горьким неверием повернулась я к нему. — Ты сейчас пошутил?

— Нет.

— Знаешь, ты самый ненормальный человек, которого я встречала в жизни! Ты… А, забудь! Нет смысла что-либо говорить, ты всё равно не слышишь.

— Я тебя слышу, — он вздохнул и сцепил руки в замок, положив их на стол. — Я отчётливо слышу каждое слово. Знаю, как сильно ненавидишь меня. Не только за прошлое, но и за то, что сделал сегодня. Я пытался поговорить с тобой, потому что времени было в обрез. Хотел договориться мирно, но ты… ты не стала слушать.

— С какой стати я должна была тебя слушать? — голос мой задрожал от нахлынувшей ярости. — Тогда, семь лет назад, ты слушал? Когда я умоляла отпустить меня, ты слышал? Когда я плакала и просила не делать этого, ты услышал? Нет! Ты даже лица моего как следует не видел, но своё грязное дело сделал. А теперь явился, чтобы отнять у меня дочь!

— Я лишь хочу общаться со своим ребёнком.

— Нет! Ты хочешь общаться с ней только потому, что она похожа на твою погибшую сестру! Ты и твоя мать воспринимаете её как вашу Айку, и вы совершаете чудовищную ошибку! Это не ваша Аида! Это моя дочь, и зовут её Амира! Она совершенно другой человек! Она не замена твоей сестры!

— Понимаю твою злость и отчасти согласен. Да, и я, и мама видим в ней нашу Айку. Но я так же отдаю себе отчёт, что она — моя дочь. Мой ребёнок.

— Не обманывай хотя бы себя. Пока ты не перестанешь видеть в ней свою сестру, ты никогда не взглянешь на неё как на дочь. И я сомневаюсь, что ты сможешь это сделать. Но запомни одно: я не позволю твоим грязным генам, твоей больной логике проявиться в ней. Моя дочь будет чистым, светлым человеком!

— Как бы сильно ты меня не боялась, как бы на тебя ни давили… ты на самом деле очень сильная, — он произнёс это тихо, и в его усмешке, в странном, задумчивом взгляде было что-то неуловимое, что заставило меня на мгновение замереть.

— Не смотри на меня!

— Почему же? Я имею право смотреть на свою жену.

— Жена? Нет! Я не принимаю этот брак, а тебя как мужа — тем более.

— Айнура, я правда не хочу ссориться.

— Тогда встань и уйди. Лучше уходи на край света.

— Язвительная, — тихо усмехнулся он. Это было невероятно странно: не прошло и пары часов с момента его жестоких угроз, а он сидит тут, улыбается и ведёт себя как… Да пошёл он к чёрту со своей игрой!

— Как думаешь, когда сообщим всем? — сменил он тему.

— Никогда?

— Так не пойдёт, — отрицательно качнул головой. — Я останусь здесь ещё на три дня. А потом… мы уедем.

— В смысле, «мы»? — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— В прямом. Ты — моя жена. Амира — моя дочь. Мы теперь семья и будем жить