(не) Любимый гад - Тася Лав

Дверь открылась с характерным щелчком, и я снова оказалась у него дома. Почему-то на губах появилась кривая улыбка. Я вспомнила, как мечтала просто сидеть с ним в обнимку на кухне и пить чай. А потом в голову сразу же влезла картинка с моей сестрой здесь, в пороге.

Черт, глупые мысли.

Его стоял позади меня, будто следил, чтобы я не сбежала из его квартиры. Даже закрыл ее на всякий случай, не спуская с меня внимательных глаз.

— Чай, кофе? А тебе вообще сейчас можно кофе?

Я прищурилась.

— Можно. Так зачем я здесь?

— Давай мы поговорим на кухне. Не хочу обутыми в коридоре.

И, словно пытаясь куда-то деть свою неловкость, он спешно разулся и принялся громыхать посудой на кухне. Зашипел чайник. Мне ничего не оставалось, кроме как разуться следом за ним. Я уже пришла, пути обратно нет, хотя не помешало бы хлебнуть чего-то для храбрости. Ах да, теперь же нельзя.

Он заварил чай, насыпал мне сахар, потому что знает, что я люблю послаще. Поставил печеньки, конфеты. Будто мы всегда так сидели.

Я отпила. Он отпил. И мы неловко зависли. Похоже, никто не знал, как начать.

— Ладно, что тянуть, — громко поставил кружку и размял шею. — Я выцепил Юру и... я в курсе, да. Я был жутко зол, поэтому и забрал тебя сюда, чтобы хотя бы сейчас ты прекратила прятаться за подруг и увиливать. Да, бля, меня до сих пор трясет от мысли, что ты все это собиралась скрыть! Ты же правда...

Я кивнула. Не особо уверенно, потому что поняла, что нарушила условие мамы. И что теперь будет я даже думать не хочу. И я боялась не гнева отца, скандала, а... будущего. От мысли об этом хочется плакать от бессилия, но я сама виновата.

— Я виновата... — мой голос дрогнул. — Прости меня...

— Просто. Почему?! Какого хрена, Олесь? — в нем сквозила обида и боль. — Я такой хреновый, что не достоин знать о том, что ты забеременела? Это и моя ответственность.

— Но мы не можем быть вместе! Ты с Евой, а я обязана выйти замуж за Баринова! Я не хотела все путать!

— Поэтому я должен лишиться собственного ребенка? — произнес глухо, с укоризненной смотря на меня. — Поэтому его должен воспитывать левый человек? Ты думала, что я настолько безответственный? Ты же давно знаешь меня, почему?

— Прости, просто эти свадьбы. Я испугалась... — я заплакала. Слезы потекли по щекам, оставляя горячие дорожки. Это само по себе как-то получилось, но я и правда дура.

Злость во взгляде Егора пропала напрочь при виде моего заплаканного лица. А мне хотелось спрятаться от этого, чтобы он не видел меня такую... некрасивую сейчас.

— Эй. Ты чего? — неуклюже подсел поближе, теряясь от моих слез. Прижал к себе, и я вдохнула его запах полной грудной клеткой. — Бля. Ну тебя, солнц. Просто не надо было решать, что я думаю только членом. Я, может...

И застыл. Сглотнул ком в горле и добавил:

— Люблю тебя...

От этого я только сильнее разрыдалась. Боже, как давно я хотела услышать эти слова от него...

— Я не могу... мне страшно...

— Мне немного тоже. Но ты не должна убегать от меня и пытаться все взвалить на себя, мы с этим разберемся.

— Но ты с Евой...

— У нас ничего не было. Мне она даже не нравится. Я из-за отца был вынужден выбрать ее, но... мы что-нибудь придумаем.

— Мы обязаны нашим родным, что мы можем сделать, — всхлипнула. Отец меня убьет за такой позор. А Егора наверняка после этого лишат наследства, старая практика, если дети идут против родителей.

— Как что... — он задумался. — Сбежим. Или поставим ультиматум. Начнем жить сами. У меня есть одна идея, поэтому ты не волнуйся о трудностях, я во всем разберусь. Думай о... нашем ребенке.

И он задумчиво притих, когда произнес это вслух. Ладонь неуверенно легла на мой живот, и Егор замер. На губах появилась легкая улыбка.

— Лучше думай о том, кто это. Мальчик или девочка. И как назовем.

Тыльной стороной ладони я вытерла мокрое лицо и полезла искать зеркальце. Боже, размазала все наверное. Выгляжу нелепо. Мысли о себе немного успокоили меня, а привычные жесты, пока я копошилась в небольшой косметичке, и совсем приободрили.

Я прикрыла глаза и заставила себя довериться ему. И скинув этот груз с плеч, я ощутила такую легкость. Он справится? Я могу опереться на его плечо? Мы справимся?

Но в объятиях было так тепло и спокойно...

Умиротворяюще.

Внутри снова все чувства бурлили и вырывались наружу, будто лава из извергающегося вулкана. Уже не такой идеальный, как несколько месяцев назад. Со своими косяками, но я... все равно его люблю.

Он отъезжал ненадолго и совсем не рассказал куда, только улыбнулся и сообщил, чтобы я чувствовала себя как дома. Домой я, кстати, сегодня не вернулась, заблокировала маму, отца, чтобы они мне не названивали. Мы хотели побыть вдвоем. Просто без всякого. Решить, что будет дальше без давления родни.

Егор вернулся вечером с вкусняшками и какими-то пакетами, и я встретила его в коридоре. В его футболке, которая отлично прикрывала мне жопу. Он оперся на дверной косяк и застыл так, любуясь мной.

— Теперь ты живешь со мной, — произнес так просто. И ведь даже не просил, это звучало утвердительно.

Телефон в моей ладони зажужжал, и я опустила взгляд, убрав улыбку. Ева. Что ей нужно? Бросив мимолетный взгляд на парня, я все-таки взяла трубку.

— Что тебе нужно? — холодно.

— Ты что? Сдурела?! — завизжала сестра, — вы своим заявлением всех на уши подняли. Мама плачет, отец сейчас тут все разнесет!

— Заявлением... — протянула я, а сама с прищуром посмотрела на Егора. Он ехидно улыбался, но молчал. Куда он ездил и что сказал?

Ева в трубке продолжала.

— Ты все разрушила, Леся! Я тебе это никогда не прошу!

— Ага, — легко поддакнула ей и сбросила вызов. Пожалуй, сестру тоже занесу в чс. Затем любопытно заглянула в пакеты, которые Егор уже нес на кухню. Кроме еды там было что-то еще.

— Это тебе, — отделил некоторые, и я увидела в них