Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

Ну и прекрасно.

Закрыв дверь, собираюсь вернуться в спальню, когда в квартиру раздаётся звонок.

— Это что было? — багровый от злости сосед едва ли не взрывается, едва я открываю дверь. — Как называется вообще? Здесь что, притон?

Ох, Боже… Осознание, что он был свидетелем моих не самых тихих звуков, вызывает прилив жара к щекам.

Чёрт, я совсем забыла о том, что стены в этом доме по звукоизоляции не далеко ушли от фанерных.

— А взрослая ведь женщина! — качает осуждающе головой, — Не свиристёлка! Я так обрадовался, когда увидел, что въехала с виду порядочная дама. Думал, наконец заживу спокойно. И что в итоге? Как не топаешь, так … тьфу… мужиков водишь.

— Послушайте, — раздражаюсь я, — Вы сами сказали, что я взрослая женщина. А взрослые женщины имеют право на личную жизнь. Кому, как ни Вам это знать?

— Пожалуйста, имей. Только зачем же так… громко? Я не знал куда деться.

— Так вышли бы прогулялись, — раздаётся вдруг сзади.

Я оборачиваюсь на подошедшего Никиту. Его волосы влажные, он уже полностью одет.

— Вечерние прогулки полезны для здоровья, — говорит, вставляя ноги в ботинки.

Сосед сжимает губы, багровеет еще сильнее. Настолько, что я начинаю опасаться за его здоровье.

Пока он пыхтит, Никита сдергивает с вешалки куртку. Достает из внутреннего кармана еще несколько упаковок кошачьего корма и кладет на полку.

— До завтра, — бросает на меня короткий взгляд. Берется за ручку и перед тем, как дверь закрывается, до меня доносится: — Пойдёмте, я Вас провожу.

27. Ира

— Ира, собирайся, у нас вызов, — в приказной манере говорит Родион, снимая с вешалки куртку.

Утром он нам с Никитой устроил показательную выволочку. Заслуженную, конечно. Потому что мы не имели права выезжать ночью не отчитавшись ему. Но так, как и я и лейтенант уже знаем о последствиях нашего поступка, его выговор был не таким уж страшным.

— Куда едем? — спрашиваю, когда мы выходим из здания.

Сегодня погода чуть теплее. Даже солнце проклёвывается.

— Кража ювелирных изделий. Красавин с Рудневым пока еще на другом вызове. Там бытовуха. Оформляют убийство на почве алкоголизма.

— Я знаю.

Никита написал мне.

Пока я ехала утром на работу, гадала как он теперь будет себя вести. Высокомерно? Ведь дистанция между нами, как ни крути, но сократилась. Станет разговаривать со мной иначе?

Но нет. Ничего из того, что рисовала моя тревожная фантазия не произошло. Поведение Никиты изменилось, но не в ту сторону, в которую я предполагала. Если в предыдущие дни он позволял себе улыбаться мне и посылать неоднозначные намеки, не скрывая своей симпатии от коллег, то сегодня он был максимально сдержан и профессионален.

Коротко поздоровался, привычно поставил на мой стол кофе, когда я за него уселась и окунулся в работу, пока их с Димой не отправили на вызов.

Что ж, спасибо ему. Уверенность в том, что я не буду объектом для пересудов позволяет дышать легче.

После того, как мы с майором возвращаемся обратно в отделение, ребята уже оказываются на месте.

— Так что, Полинка улетела уже? — Красавин спрашивает как раз, когда мы с Леваковым раздеваемся.

— Да. — отвечает Никита.

— А как так вышло, что ты её не отвез в аэропорт? В прошлые два раза ты был ее личным водителем.

— После моего строгача на дежурстве я думаю Терехов меня к племяшке еще не скоро подпустит, — со смешком выдаёт Руднев.

— Тебе же и лучше. Или мне… — многозначительно замолкает.

— К тебе тоже не подпустит, губу закатай.

— Да я в курсе. Но помечтать-то можно.

— Можно. Если тебе интересны факты о строении организма и пищеварительной системы животных, то конечно мечтай.

— Это ты о чём?

— Да так. Не важно. Ир, ты помнишь, что нам сегодня на вокзал? — меняет тему, обращаясь ко мне.

— Да, — Поднимаю на него взгляд, и как будто угождаю в капкан.

Никита смотрит на меня прямо, без тени намека на какое-то «особое» отношение, но именно эта прямота и вызывает внутренний мини коллапс. В памяти хит-парадом сменяется один за другим кадры нашего вчерашнего вечера.

— Зачем на вокзал? — спрашивает Родион, вынуждая меня спешно перевести на него внимание.

— Мы хотим выследить Чижова. Это тот, с чьими людьми у нас ночью произошла перестрелка.

— И я снова не в курсе? — майор настолько неожиданно ударяет кулаком по столу, что я вздрагиваю.

От удара очки на его носу спрыгивают на самый кончик, от чего выглядит это очень смешно. Но конечно, мы все делаем вид, что ничего не замечаем.

— Мы не собираемся его брать или привлекать внимание, — поясняет Никита, — просто хотим понаблюдать. Возможно, он на чем-то спалится. Тем более, там скорее всего будут его люди. Нам светиться не за чем.

— И когда вы собирались мне поведать о своих планах? — Леваков переводит строгий взгляд с Никиты на меня.

— Сегодня, — отвечаю я.

— Ну-ну. Так, я еду с вами. Не хватало, чтобы вы снова куда-то влипли.

— Хорошо.

— Во сколько выдвигаемся?

— Вечером. На сколько мне известно, они там ближе к десяти собираются, — говорит Никита.

Решительность слетает с лица майора, как бельё со стриптизерши.

— Почему так поздно? — ворчливо поправляет очки, возвращая их на законное место.

— Потому что так работают все? — с долей сарказма выдаёт Руднев. — Днем несколько палевно, не находишь?

— Поумничай мне, — рявкает Леваков. — Значит так, едете сами. Но… чтобы сидели тише воды, ниже травы. Внимание не привлекать. Только наблюдать. Руднев, ты же помнишь, еще один строгий выговор и будешь отстранён!

— Ты не дашь забыть, Родион.

— Не дам!

Днём мы закапываемся в насущные дела. Я стараюсь еще раз пробежаться по бумагам Дудова, с мыслью, что я могла что-то пропустить, но нового ничего не нахожу. Оформляю протоколы, ребята едут на еще один вызов с дебошем и ножевым ранением в каком-то ресторане. Там всё скучно, виноватый полностью признает вину и раскаивается.

Мне такие дела не интересны. Я люблю загадки. Загадкой в данной ситуации является этот Чижов. Брать его сейчас нет смысла, даже если мы поймаем его с поличным в момент, когда он будет грузить контрабандный товар в вагоны. Нам нужен не только он и его банда. Нам нужны их поставщики, покупатели. Те, кто стоит за всей видимой картинкой. Поэтому пока нужно просто наблюдать и по возможности действовать, но с толком.

Вечером я еду домой, переодеваюсь. Никита должен заехать за мной около половины десятого.

Около девяти от него раздаётся звонок.

— Да?

— Ир, меня припряг Терехов, — раздражение буквально сочится из динамика, — Час назад позвонил, попросил