Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе
Я знала достаточно, чтобы не вызвать подозрений в наш первый выход в свет, и этого наверняка до сих пор достаточно. Но даже если мне не нужно знать больше о Джейми... я всё равно хочу знать.
— Каково твоё место в клане Вестенбергов? — спрашиваю я.
— Второй сын, — говорит он. Лицо Джейми как будто мрачнеет, будто по нему пронеслась тень, и незнакомая бесстрастность его тона заставляет меня насторожиться. Я очень быстро подмечаю перемены в тоне или выражении лица людей, но вот понять смысл этих перемен мне тяжело. Нужно набраться храбрости, чтобы попросить помощи в понимании их. И с ним я ещё не совсем пришла к этому.
Я не знаю, что именно не так, но что-то не так. Так что я даю ему то, что часто помогает мне самой почувствовать себя лучше. Крепкое ободрительное сжатие ладони. Мои пальцы скользят по его заживающим костяшкам.
— Мазь помогает? — спрашиваю я.
Джейми смотрит на наши сцепленные руки, и между его бровей пролегает складка.
— Прошу прощения? О. Да. Очень хорошо. Мне на работе приходится так часто мыть руки и обрабатывать их санитайзером, что кожа пересыхает, и мне никогда не удавалось найти что-то, что так хорошо помогало бы. Спасибо ещё раз.
— Я рад. И всегда пожалуйста.
— Прости, — он ослабляет хватку на моей руке. — Я не осознавал, что до сих пор держу твою...
— Ничего страшного, — я снова крепко переплетаю наши пальцы. — Кроме того, мы должны практиковаться. Ради... правдоподобности.
— Правдоподобность, — когда наши глаза встречаются, тень уходит с его лица, и почти-улыбка пробивается на поверхность. — Точно.
* * *
— Это лучшее фо, что я ела в своей жизни, — я проглатываю порцию рисовой лапши, надеясь, что мне удаётся незаметно избегать овощей.
Джейми мычит в знак согласия, зачерпывая в рот ложку бульона.
За чем я определённо не наблюдаю.
В слишком дотошных подробностях.
Просто он так хорошо выглядит здесь, в идеальном для контрастного наброска освещении. Мои руки так и чешутся от желания схватить уголь, пока вдохновение донимает мой мозг, требуя быть нарисованным. Я заталкиваю это желание в мысленную кладовку, которая и так уже битком набита множеством вещей, связанных с Джейми. Его поцелуи. Его вызывающий зависимость запах. Его тёплая, крепкая хватка, когда мы держимся за руки. То, как свет играет на его чертах и заставляет его глаза светиться. Я не могу приоткрыть эту дверь и безопасно взять хоть один из этих предметов. Это спровоцирует настоящую лавину, которая обрушится на меня, и выкопав себя из-под неё, я буду не в восторге от того, что я увижу — как много мне на самом деле нравится в Джейми Без Единой Складки На Брюках Вестенберге, даже если он говорит так, будто снимается в программе-викторине и безмолвно осуждает меня за то, что я нагружаю свою поджелудочную железу излишним количеством сахара.
Признание того, как сильно мне нравится Джейми — это риск, на который я не могу пойти.
Так что я пихаю плечом дверь той мысленной кладовки, запираю её и двигаюсь дальше. Отпив глоток лимонада, я говорю ему:
— Поверить не могу, что я до сих пор ни разу не слышала об этом месте.
— Хорошо охраняемый секрет, — положив ложку, он смотрит на мою миску, и я понимаю, что спалилась. — Ты не ешь овощи. Они кажутся тебе невкусными?
— Эм, — мои ноги подёргиваются под столом. — Можно и так сказать.
Джейми хмурит лоб.
— Чего ты мне недоговариваешь?
Мне очень хотелось бы, чтобы мне было плевать на тот факт, что я разочаровываю следящего за здоровьем Джейми-врача, но по какой-то раздражающей причине мне не всё равно. Поэтому я по возможности держала это при себе как можно дольше.
— Я не... совсем... ем... овощи?
Он моргает, уставившись на меня.
— Ты не ешь... овощи.
Поёрзав на сиденье, я хватаю своё фиджет-ожерелье — мягкий кожаный шнурок с маленькими подвесками из полированного дерева, которые я могу перебирать, когда моим рукам нужно чем-то заняться.
(Фиджет — это специальный предмет, которым можно занять руки, что часто помогает людям с СДВГ, аутизмом и тревожностью; одним из самых известных примеров является спиннер, но это также могут быть ожерелья, браслеты и просто отдельные предметы-игрушки, — прим)
— Угу.
Я готовлюсь к осуждению. К лекции по сбалансированному питанию и здоровым пищевым привычкам. Но её не следует.
Вместо этого Джейми говорит.
— Понятно. Это проблема с текстурой?
Вау. Не этого я ожидала.
— Эм. Да.
— Так вот почему ты смоталась, когда я приготовил пасту примавера у себя дома, — он вздыхает и сжимает переносицу. — Мне следовало спросить у тебя, что тебе нравится. За прошлый год я так привык готовить только на себя, что разучился таким вещам. Прошу прощения.
— Всё в порядке, Джейми.
— Не в порядке, — твердо говорит он. — Это было немыслимо грубо.
Я поддеваю его ногу своей под столом.
— Пожалуйста, не кори себя.
Он смотрит мне в глаза.
— Я чувствую себя ужасно. Я мог бы приготовить что-то, что тебе понравится. Как насчёт овощных супов-пюре?
— Пока что безуспешно. Они или комковатые, или ощущаются слишком густыми. Просто не проходят по горлу. Иногда я смогу впихнуть в себя очень хрустящую сырую брокколи или морковь, и на этом всё.
— Ах да, — его губы подёргиваются. — Я помню твою привязанность к мини-моркови.
Я гогочу.
— Прости. Не самый лучший мой момент, но у тебя было такое выражение, когда морковка ударила тебя по лбу.
Он выгибает бровь, пытаясь сделать суровое лицо, но его губы продолжают подёргиваться, будто он сдерживает улыбку.
— Мои очки несколько дней пахли соусом ранч.
— О Боже, — я морщусь. — Я правда сожалею.
Он поддевает мою ногу в ответ.
— Я преувеличиваю. Они пахли лишь до тех пор, пока я не пришёл домой и не помыл их.
— Ты меня прощаешь? Теперь, когда понимаешь, как сильно я ненавижу овощи?
— Прощена, — Джейми улыбается и зачерпывает ещё одну ложку фо.
— Проклятье,
