Когда она улыбнулась - Настя Ханина
— Да нет, как раз о нем, — я улыбаюсь и вдруг ощущаю себя смертельно больным. Думаю, каждый хоть раз читал книгу или смотрел фильм, где рассказывалось про смертельно больного человека, который, несмотря на свою скорую смерть, продолжает радоваться жизни и видеть прекрасное в печальном. Сейчас я как этот самый человек.
Смотрю на ту, которую успел полюбить, но на ту, с которой через шесть дней нас перестанет что-либо связывать, кроме общих друзей. Смотрю на ту, с которой хотел бы быть дольше, но на ту, которая ещё в самом начале сказала, что не хочет иметь никаких отношений в ближайшее время. Смотрю на ту, которую, в конце концов, так хочу целовать, но на ту, которая считает это неправильным.
«Ты поклялся себе, что признаешься ей. Не будь трусом. У тебя есть целых шесть дней» — у меня целых шесть дней.
— Виктор… — я тут же поднимаю взгляд, потому что только этого и жду.
— Что?
— У нас шесть дней…
— Я тоже про это думал…
— Что планируешь делать по окончании этого проекта...? — добиваться тебя.
— Не знаю, я… Я не думал об этом…
— Сейчас ты думаешь. Как видишь свою жизнь дальше? — я опускаю взгляд в кружку с кофе и тут же жалею, что сегодня нужно в универ: так мне захотелось чего-то холодненького, сами знаете чего.
— В серых тонах. Так достаточно понятно? — я грустно усмехаюсь и качаю головой, пытаясь отогнать грустные мысли. — Ну знаешь, в офисе, в час ночи, и я перед компьютером, потому что дома никто не ждёт… — это наш первый разговор по душам. — А ты?
— Я… Я думаю, что проведу жизнь где-нибудь за городом в доме. Не люблю городскую суету… Хочу мирно жить с двумя котами и собакой.
— Хочешь навсегда остаться одинокой девой? — я хмыкаю, глядя ей в глаза. Я постарался спросить это как можно беззаботнее, но, думаю, взгляд меня выдал.
— Честно говоря, я не думала об этом.
— Сейчас ты думаешь об этом, что скажешь?
— Думаю, я хотела бы семью, двух детей, как в моей семье. Быть любящей родительницей и иметь доброго мужа… — она опускает взгляд в пол, словно говорит что-то безумно глупое и постыдное.
— И как? Есть кандидаты? — этого вопроса я больше всего страшился и ждал. Вернее, не вопроса, а ответа на него.
— Есть… Один… Но не думаю, что я ему по нраву. Он очень занятой, вряд ли он сможет оставить город и перебраться куда-то в тихое место… — вот как… Тогда… Почему ты целовала меня с такими жаром и горечью? Так, что я до сих пор чувствую жар твоего тела в своих руках.
Я опускаю взгляд в пол и сжимаю кружку до белых костяшек.
Плевать. Даже если она любит другого. Плевать, если она откажет. Плевать, что это всего лишь проект.
Я добьюсь тебя, слышишь, Несмеяна? Добьюсь!
Лена замолкает, глядя в пол, и нервно теребит ручку кружки.
— А ты что скажешь? — я тебя люблю. И я готов бросить всё, лишь бы ты была счастлива.
Но я не успеваю сказать. По квартире разносится трель звонка. Лена смотрит на меня круглыми глазами.
— Ждёшь кого-то?
— Кого я могу ждать? Нам через пять минут выходить, — бурчит Лена и направляется в коридор, я сразу за ней.
Звонок повторяется, и в этот же момент Лена открывает дверь.
Твою ж за ногу… А день… День ведь был таким хорошим…
На пороге квартиры стоит Ольга.
Как бы помягче вам сказать, кто она такая…
— Серьёзно? — она окидывает Лену оценивающим взглядом, жуя при этом жвачку (ненавижу, когда, разговаривая со мной, люди показательно ей чавкают), а после переводит взгляд на меня.
Ладно, к чёрту все сглаживания. Ольга — моя самая противная и надоедливая бывшая, с которой я расстался через неделю.
Нас познакомили родители на одном из приёмов со словами: «Это Ольга, дочка нашего партнёра по бизнесу. Она такая добрая и милая…» — и всё в таком духе. Поначалу она и правда была милой, обходительной с окружающими и доброй к животным.
Под напором папы я всё же предложил ей встречаться. И это было моей самой большой ошибкой. Стоило предложить ей отношения, как я собственноручно надел ошейник на свою шею.
Это было просто ужасно. Мало того, что она сталкерила меня (как оказалось позже, ещё и до начала отношений), так, кроме того, она была жутко ревнивой и не позволяла мне встречаться даже с Лёхой, а любую девушку, находившуюся рядом, начинала оскорблять. Причём знаете вот эти вот все обзывалки по типу «курица безмозглая, сука крашеная»? Так вот, это одно, другое же, когда человека оскорбляют за лишний вес, чересчур тонкие руки или маленькую грудь. Это совершенно неприемлемо! К тому же каждый красив по-своему. Тонкие руки пользуются спросом у балерин, полнота может стать вашим пропускным билетом в тяжёлую атлетику, а маленькая грудь станет огромным бонусом во время забега.
В общем, вы меня поняли: такое поведение я осуждаю. Какое-то время я ещё пытался это либо игнорировать, либо обговаривать, проводя «воспитательные беседы», но толку был полный нуль, она оказалась неисправима и не хотела меняться, поэтому, не выдержав и месяца, я расстался с ней, сменив номер телефона и адрес проживания.
Встаёт вопрос: что она здесь делает и как меня нашла?
— Вы кто? — я немного вздрагиваю и перевожу взгляд на Лену, которая заговорила первой. Её голос оказался непривычно резким и грубым.
— Не твоё собачье дело, дорогая, — Ольга презрительно фыркает, надувая шарик из жвачки и лопая его у неё перед носом.
— Тогда попрошу на выход, суку, — Лена тянет дверь на себя, закрывая её, но Ольга ставит ногу между дверью и косяком, не давая ее закрыть. — Уберите ногу, иначе я могу дверью сломать вам ее.
— Ах ты дрянь!
— Уж не хуже вас. Последнее предупреждение, — она смотрит на нее холодно, кажется даже, что у неё даже глаза стали узкими, как у стрелка́, который готов выпустить стрелу.
— Витя! Неужели ты ничего не сделаешь?! — она скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на меня, а я думаю лишь о том, как противно из её рта прозвучало мое имя.
— Вы обознались, это Валентин, — с этими словами она пинает ногу Ольги в носок сапога, от чего та отскакивает, и захлопывает дверь.
— Валентин? — фыркаю я, глядя на неё.
— В мою квартиру ввалилась какая-то чокнутая девушка с предъявами на тебя. Ничего не хочешь мне рассказать? — она смотрит на меня ледяным взглядом, и у меня
