Когда она улыбнулась - Настя Ханина
Мне вспоминается наш поцелуй на даче. В тот день было ровно то же самое. Глаза в глаза, рука об руку.
— Виктор… Ты же не…
— Да.
— Нельзя.
— В прошлый раз ты была не против.
— Но сейчас не тогда.
— Хочешь сказать, ты не хочешь? — я мнусь, потому что на самом деле очень даже хочу. Мне нравится ощущение его губ на своих, его дыхание, сталкивающееся с моим. Его руки на моей талии, его волосы сквозь мои пальцы. Но также я и понимаю, что это неправильно, мы ведь не в отношениях и никто из нас не признавался в чувствах друг другу.
Думаю, я слишком долго молчу, потому что Виктор воспринимает это за согласие и медленно приближается, едва коснувшись меня своими губами. Так же, как в прошлый раз, меня мгновенно обдает волной жара. Он словно дразнит меня, и в этот раз всё находится в его власти.
Он на мгновение отстраняется, глядя на меня, а я наверняка очень красная от смущения, однако я вместе с тем какой-то частичкой себя хочу, чтобы он продолжил. И Виктор меня слышит.
Он касается моих губ чуть более уверенно. Я отвечаю не сразу, ведь всё ещё думала, стоит ли, но следующее прикосновение решает всё, и я подаюсь вперёд, прижимаясь к нему. Виктор тут же захватывает мои губы в желанном и немного грубом танце, заставляя внизу живота завязываться и натягиваться жгучий узел желания.
Виктор отпускает мои руки, и я тут же запускаю их ему в волосы, тот блаженно стонет, приподнимая меня и усаживая на столешницу, раздвигая мои бёдра и вставая между ними.
Щёлкает чайник, а я вздрагиваю, тут же приходя в себя и отстраняясь от Виктора. Он совсем не пытается меня удержать, но отходит.
— Виктор… — бормочу я, чувствуя то, как распухли мои губы.
— Всё нормально, я понимаю… — опускаю глаза, чувствуя себя немного пристыженной.
Только сейчас я замечаю, что Виктор всё ещё в уличной одежде. Он, кажется, тоже до этого времени не замечает подобной детали, а потому скрывается в коридоре, а я вслед ему только и успеваю, что позвать за стол.
Ужин проходит в тишине, мы не смотрим друг на друга, каждый погружен в свои мысли.
— Что с машиной? — решаюсь я всё же узнать, когда мы пьём чай.
— Всё оплатят, но придётся покупать новую, ту сильно покорежило…
— Вот как… — я киваю. — А с одеждой что? Ты забрал её? Я про неё совсем забыла…
— Да, твоя у входа в спальню, — снова киваю.
— Спасибо…
— Не за что.
Сон всё никак не идёт, поэтому я располагаюсь в гостиной с кружкой какао и книгой.
* * *
Время идёт, и никакая работа не может отвлечь меня от ощущения губ Несмеяны на моих, её пальцев в моих волосах и её мягкой кожи.
Я ерошу себе волосы, пытаясь привести мысли в порядок, но опять безуспешно.
Помнится, она говорила, что молоко помогает уснуть?
Встаю и разминаю затекшие спину и шею, а после выхожу из комнаты и иду в гостинную.
Снова маленькая лампочка, снова книга, снова… Она…
Лена лежит, свернувшись в клубок, книга тут же на краю, а покрывало съехало в ноги.
Аккуратно убираю книгу и, немного подумав и вспомнив, как у меня болела шея, когда я заснул на этом диване, просовываю руки между ней и диваном и, плавно подняв, несу её в комнату, где мягко опускаю на кровать, но, как бы я ни старался её не будить, она всё же просыпается. Приоткрывает глаза и затуманенным взглядом смотрит на меня. Я медлю, она молчит, и когда я уже собираюсь уйти, она притягивает меня к себе и обнимает:
— Останешься? Без тебя пусто.
— Ты пожалеешь завтра. Или послезавтра…
— А если нет?
— То признаешься мне? — я нагло улыбаюсь, пытаясь перевести всё это в шутку.
— Как будто бы всё в одностороннем порядке?
— Может быть.
— Хорошо, — она двигается, оставляя мне место. Я с секунду смотрю на кровать, а после на Лену. Сердце гулко бьётся, заглушая весь окружающий шум.
«Нравится? — Да.» — всплывает в памяти наш недавний разговор с Лёхой, и по коже бегут мурашки.
Она. Мне. Нравится.
И всё это не те слова, которые я хочу ей сказать…
Я всё же ложусь рядом с ней, пообещав себе, что как только она заснёт, так сразу же уйду.
Правда, в тот вечер это было не единственное обещание, которое я даю себе.
Когда она улыбнётся мне, я скажу ей то, что она должна знать.
Глава 17. День 25
ВИКТОР
Уйти сразу, как только Лена заснула, мне не удается, потому что в кольце её рук стало слишком тепло и уютно.
Проснувшись за пару часов до пробуждения Лены, я аккуратно выскальзываю из её объятий и, прикрыв дверь комнаты, скрываюсь в ванной.
Она просыпается через два часа, точно по будильнику, не знаю, помнит ли она про свою ночную просьбу, однако выглядит Лена весьма растерянно и, как будто, недовольно.
— Кофе?
— Покрепче, — она кивает, усаживаясь за стол и потирая глаза ладонями, заставляя себя проснуться.
— Как спалось?
— Нормально. Только я, походу, лунатила... — она стонет и кладет голову на руки.
— В каком смысле?
— Не помню, как с дивана в спальню пришла.
— Может... Просто в полудреме была? — она лишь пожимает плечами, а я ставлю перед ней кружку с кофе, которое она тут же с радостью отпивает.
Я решаю не говорить ей про события вчерашней ночи, хочется сохранить наши отношения на хорошей ноте.
Сегодня двадцать пятый день эксперимента. На какое-то время я совсем забываю про проект, живя моментом и наслаждаясь временем, проведенным с Леной. Но вот остается всего шесть дней до окончания опыта и наступления Нового года. Какая-то часть меня, пожалуй, даже бóльшая часть меня, надеется, что окончание проекта не будет являться концом всего. Другая же, логическая, понимает, что ничто не вечно, особенно этот эксперимент.
Стою у столешницы, опираясь на неё спиной и глядя на сонную Лену. Хочется запомнить каждую черту её лица, каждый брошенный мимолётный взгляд, каждое сказанное слово.
— Что такое? — она встречает мой взгляд и, кажется, настораживается.
— Просто... Осталось всего шесть дней...
— Да, Новый год совсем скоро, — она блаженно закрывает глаза, а я невесело улыбаюсь. —
