Нексус - Дмитрий Романофф
— Есть другой путь, — Раджеш вскочил и бросил кубик на стол. Он сложился в узор из красных граней. — Вместо контроля можно использовать дезинформацию. Каждый сотрудник получает уникальные фейковые данные. Пусть хакеры подавятся ложью.
— Ресурсы, — вздохнул Чен. — На это уйдёт вдвое больше серверов.
— Зато веселее, — Раджеш подмигнул.
Пол медленно обвёл взглядом комнату:
— Делаем гибрид. Аватар внедряем, но с ограниченным доступом и основным фокусом на сбор статистики. Тестовый период месяц. И… — он посмотрел на Раджеша, — запускаем твою стратегию по дезенформации для критических данных.
Команда разработчиков перебралась в свой кабинет, где полным ходом шли разработки. На гигантском экране пульсировал Цифровой Аватар. Это уже был не просто алгоритм, а клубок нейронных сетей, жадно поглощающих данные. Иван с кругами под глазами вводил код, попеременно закусывая холодной пиццей. Чен строил кластеры социальных взаимодействий, а Раджеш, завернувшись в плед с принтом Шивы, настраивал эмоциональные фильтры.
— Если Цифровой Аватар научится врать, то превзойдёт любого политика, — усмехнулся Раджеш, увеличивая параметр «Убеждение».
— Это не ложь, а адаптация, — поправил Чен, не отрываясь от графика с метками «семья», «власть» и «творчество». — Ценностные ориентации это ключ. Человек выбирает не между добром и злом, а между личной выгодой и страхом потери.
Иван откинулся на спинку кресла, стирая ладонью строки кода:
— Ты хочешь сказать, что если Аватар поймёт, что тестировщик Петя ценит кофе больше зарплаты, он начнёт манипулировать им через автомат в коридоре?
— Именно! — Раджеш вскочил, чуть не задев голограмму. — Мы вшиваем в неё контекстные крючки. Например, если сотрудник в стрессе, то предлагаем ему медитацию, как будто это его личный выбор. А если он в конфликте, то имитируем лояльность к оппоненту.
— Это уже не нейросеть, а джинн из сказки, — проворчал Иван, дописывая модуль «Мотивация».
Раджеш повернулся к ним. Его глаза отражали мерцание экранов:
— Вы оба упускаете главное. Аватар должен быть невидимым как воздух, которым дышат. Он не манипулирует, а предлагает решения, которое человек воспринимает как своё собственное.
— Смотрите! — воскликнул Чен, указывая на один из графиков. — Я только что обнаружил интересную корреляцию между паттернами сердцебиения и эмоциональными всплесками. Когда человек испытывает сильное волнение, его сердечный ритм не просто учащается, а создаёт уникальную последовательность.
Иван оторвался от своего кода и подошёл ближе:
— Это может быть ключом к нашей системе. Если мы сможем точно отслеживать эти последовательности, то сможем предсказывать эмоции ещё до того, как человек сам их осознает.
Раджеш, который до этого момента казался погружённым в свои вычисления, внезапно вмешался:
— А что, если мы можем не только предсказывать, но и влиять? Что если наша система сможет создавать эмоциональный отклик?
Все трое обменялись взглядами, в которых читалось одновременно волнение и тревога. Они понимали, что стоят на пороге чего-то великого, но также осознавали всю ответственность за создание технологии, способной манипулировать человеческим сознанием.
— Янус снова провалил тесты на социальных взаимодействиях, — неожиданно включился Чен и вывел на экран график, где красная кривая уползала вниз. — Предсказание эмоций — всего шестьдесят процентов, а эмпатия держится на уровне тридцати. Это уровень чат-бота начала нулевых.
— Значит, пора переходить к сетям Колмогорова — Арнольда, — Иван коснулся экрана. — Они аппроксимируют любую функцию, даже человеческую иррациональность.
— О, великий математик! — Раджеш поднял палец, будто ловил невидимую бабочку. — Ты хочешь превратить Януса в калькулятор? Люди — это не функции. Ещё раз предлагаю, давайте добавим психометрию, где нейросеть будет читать микро выражения лица, анализировать тон голоса и предсказывать…
— …когда жена тебе изменит? — Иван швырнул карандаш в стену. — Вы оба лепите Франкенштейна. Любовь, страх, ревность — это не баги системы. Их нельзя свести к матрицам или психометрическим профилям.
Тишину разрезал гул серверов. Чен медленно снял очки:
— И что ты предлагаешь? Молитвы в код?
Раджеш вдруг перестал улыбаться:
— А что, если соединить всё? Колмогоров пусть будет для логики, психометрия для эмоций, а твоя любовь будет для… ммм, хаоса?
— Хаос это единственная константа, — Иван потянулся к клавиатуре. — Давайте научим Янус ошибаться и внесём в код случайность, которая имитирует сомнение.
— Это противоречит принципам оптимизации, — Чен нахмурился.
— Именно! — Раджеш захлопал в ладоши.
— Добавляем открытость, добросовестность, экстраверсию… — Чен загрузил массив данных с соцсетей. — Но это слишком статично. Люди меняются в зависимости от контекста.
— Значит, добавим контекстные маски, — Иван выделил красным зоны нестыковок. — Человек на работе может быть интроверт, а на вечеринке становится экстравертом. Янус должен видеть эти переключения.
Раджеш, болтая ногами на столе, бросил в них скрепкой:
— Вы забыли главное, что люди хотят, чтобы их обманывали. Смотрите! — Он вывел на экран тестовый профиль. Там была дважды разведённая женщина тридцати пяти лет. — Она ищет серьёзные отношения, но лайкает только плохих парней. Будет Янус верить её анкете?
— Да, — Чен указал на прогноз «Сто процентов совпадения с мужчиной-интеллектуалом».
— А вот и нет! — Раджеш вскрыл её чаты. — В три часа ночи она пишет бывшему «Скучаю». Её настоящий паттерн это страх одиночества, а не поиск любви. Ваши модели поверхностны как и фильтры в соцсетях.
Иван задумчиво щёлкнул маркером:
— Значит, надо добавить «ночные данные», что люди ищут когда их никто не видит.
— Уже сделано, — Чен открыл папку с пометкой «Тёмные данные». — Алкогольные поиски, удалённые сообщения, история анонимных форумов. Но это… неэтично.
Глава 40. Глубокая диагностика человеческой души
Лабораторию разработчиков заполнили новые устройства. Повсюду висели датчики, как паутина. Умные браслеты мерцали на запястьях, а в углу жужжал спектрометр, анализирующий кортизол в каплях пота.
— Биоритмы сотрудников были синхронизированы с рабочими задачами, — Чен вывел графики, где пики продуктивности совпадали с фазами сна. — Если подавать стимулы в моменты спада, можно повысить эффективность на сорок процентов.
— Или сломать им психику, — Иван снял датчик с виска, оставив красную отметину. — Вчера Янус отправил Марку уведомление: «Ваш уровень кортизола критический. Рекомендуем суицид». Это твоя оптимизация?
— Глюк, — Чен холодно посмотрел на экран. — Марк же сам хотел стресс-тест.
Раджеш, подключённый к нейро интерфейсу, вдруг засмеялся. Его префронтальная кора вспыхнула на мониторе алым:
— Смотрите! Янус только что предсказал, что через десять минут я украду пиццу из холодильника на основании активности моего центра вознаграждений и… о, мой желудок урчит!
— Это не смешно, — Иван ткнул в данные. — Он уже знает, что ты не спишь третью ночь. Скоро начнёт рекомендовать тебе более серьёзные допинги.
Все трое рассмеялись, но в их смехе была доля серьёзности. Они понимали, что стоят на пороге чего-то важного и, возможно, даже на пороге понимания самой природы человеческих чувств.
Иван активировал режим
