Беспощадный целитель. Том 3 - Константин Александрович Зайцев

— Алиса, послушай внимательно. — Я подошёл ближе. Не нависая и не давя. Просто сократив дистанцию до той, на которой слова звучат не как нудная лекция, а как разговор равного с равным. — На турнире будут люди, которые не колеблются. Которые тренировались с детства и для которых удар в полную силу — это банальный рефлекс. Им плевать на твои чувства, на твою доброту и на твои сомнения. Помнишь, что Баррет сделал тебе на тренировке в прошлом году?

Её глаза вспыхнули от злости. Вот оно, я попал в нужную точку. Память тела, память боли — это пусть и низменные, но самые мощные триггеры. Кайл Баррет вывихнул ей руку. Не случайно, а просто потому что мог, потому что ему нравилось ломать тех, кто слабее. И Алиса тоже это помнила. И главное, что её память была не в голове, а в теле. В той боли, которую она прочувствовала. Клянусь Небом, если Баррет всё-таки попадётся мне на пути, я верну ему боль моей ученицы.

— Если ты дашь таким людям эту четверть секунды, — продолжил я, — они тебя уничтожат. Не потому что сильнее, не потому что талантливее. А потому что решительнее.

— Я знаю, Алекс… — Голос стал ещё тише.

— Знать и делать — очень разные вещи. Между «знаю, что нужно прыгнуть» и самим прыжком лежит пропасть, в которую можно падать всю жизнь. — Я выпрямился. — Снова. И на этот раз представь, что я, например, Кайл Баррет. Тот самый ублюдок, который вывихнул тебе руку.

Мы работали сорок минут. Я гонял её без жалости, провоцируя, подначивая, заставляя злиться. Нарочито открывался, подставляя корпус, а когда она сдерживала удар — щёлкал по лбу двумя пальцами. Обидно, унизительно, ровно так, как щёлкают нашкодившего щенка. Первые три раза она стиснула зубы и промолчала. На четвёртый — зарычала, и я с удовлетворением отметил, как расширились зрачки и в каналах появилась характерная пульсация боевого транса.

Злость — плохой советчик в бою, но для Алисы она была лекарством. Не от слабости — от излишней доброты. В ней сидел зверь, я видел его глазами целителя: маленький свернувшийся клубком огонёк в районе солнечного сплетения, где живут инстинкты. Она боялась его выпустить. Потому что однажды, когда ударит по-настоящему, без оглядки, без сомнений, без тормозов, — она поймёт, что ей это нравится. И это открытие её напугает.

Но это её путь, и пройти его она должна сама. Моё дело лишь указать дорогу и убрать камни.

На тридцать пятой минуте что-то щёлкнуло в её подсознании, и она изменилась.

Я почувствовал это раньше, чем увидел. Маленький сдвиг в энергетике, как будто кто-то повернул ключ в замке, заржавевшем от долгого бездействия. Алиса атаковала одной из привычных серий, но на этот раз паузы не было. Три удара слились в один непрерывный поток: правый прямой в корпус, левый апперкот в подбородок и — мне пришлось напрячься, чтобы успеть — коленом в пах. Жёстко, грязно и абсолютно правильно. Последний удар я едва блокировал бедром, а ладонь обожгло — она вложила в него не просто мышечную силу, а энергию ядра. Впервые за все наши тренировки.

А потом она активировала свою технику. Атаки сыпались беспрерывно, и, не умей я чувствовать вибрации энергии, её призрачные конечности ввели бы в заблуждение и меня. Новая серия была почти идеальна. Один фантом целился в горло, второй растопыренными пальцами прямо в глаза, инстинктивно вызывая желание отступить, а в это время настоящий удар шёл прямо в висок.

Да, координация была не идеальная: левый чуть запаздывал, правый шёл по слишком прямой траектории, но сам факт, что она активировала технику в бою, на инстинктах, а не по команде, стоил дороже любого идеального исполнения.

— Вот, — сказал я, и она остановилась, тяжело дыша, с расширенными зрачками, раскрасневшаяся, с подрагивающими от адреналина руками. — Именно так. Запомни это чувство. Важно именно это ощущение, именно оно поможет тебе победить. Уберёт из твоей головы всю эту лишнюю рефлексию и гуманизм. В бою тебе не о чем больше думать, кроме победы. Всё просто: или ты побеждаешь, или умираешь, пойми, третьего не дано. Поверь мне, я прекрасно знаю это чувство.

Алиса молчала, глядя на свои руки. Её пальцы чуть дрожали, но не от усталости, а от осознания того, что она только что сделала. Ударила по-настоящему, без оглядки, и мир не рухнул. Её противник не сломался, не обиделся, не посмотрел с укором. Наоборот, он её похвалил. И теперь мозг лихорадочно перестраивал внутреннюю карту, стирая старые ограничения и рисуя новые границы. Она станет лучшим клинком, который я выковал за две сотни лет. Зрячая-боец — это нечто за гранью добра и зла, но мне плевать на то, что в Империи их оберегали как фарфоровых статуэток. Моя Зрячая не из фарфора, а из закалённой стали.

— Страшно? — спросил я.

— Немного, — честно ответила она. — Я боюсь стать такой же, как они. — Они. Кайл, его дружки и прочие ублюдки, что пытаются самоутвердиться за счёт слабых.

— А ты становись такой, как я. Опасной и безжалостной, но всегда знай и контролируй, что ты делаешь.

Она подняла на меня глаза, и в них стояло слишком много вопросов для одного разговора. Кто я, откуда знаю то, что знаю, почему парень с разбитым ядром Е-ранга учит её так, словно за его плечами десятилетия боевого опыта. Я видел, как вопросы формируются в голове, один за другим, выстраиваясь в длинную очередь. Но Алиса была мудрее, чем положено в её возрасте, — или просто помнила тот разговор в парке, где спросила: «Ты ведь не Алекс?» — и приняла ответ. Она не стала спрашивать. Вместо этого коротко кивнула:

— Спасибо, Алекс. Я буду готова.

— Я знаю, подруга. — И ответом мне была чуть смущённая улыбка.

Глава 12

Алиса ушла, а я остался один, размышляя над тем, насколько же быстро эта девочка изменилась. Слишком быстро для добродушной тихони. Создавалось впечатление, что это не я кую из нее клинок, а словно мастер-скульптор лишь отсекает лишние куски, оставляя самую суть.

После нашего небольшого спарринга ныло всё тело. Не сильно, скорее фоном, как зудящая царапина. Но факт оставался фактом: мне придется очень плотно заняться тренировками. Микроразрывы каналов после болот так до конца и