Скиф - Оксана Николаевна Сергеева

Ей хотелось Макса ударить. Размахнуться и врезать со всей силы, чтоб хоть немного ощутил ее чувства. Если не врезать, то скандал устроить, проораться от души.

От этой своей надорванной, растоптанной с детства души.

Да только какой в этом толк?

Ни пощечина, ни слова не принесут облечения и ничего не решат.

Всё было очень просто. И очень сложно. Она его любила. А он ее нет. Ей не хватало его постоянно, а он, как видно, не сильно в ней нуждался. Она только с ним хотела быть, чтобы всегда рядом, всегда вместе, а у него на жизнь другие планы. В которых ей, как не было места, так никогда и не будет. Что орать, чего требовать? Ломать его броню истериками, царапать ревностью, выжигать злостью его равнодушие?

– Ладно, – будто бы поверила она. – Сегодня не спал, завтра будешь. Не Паулина – так другая какая-нибудь всё равно найдется. Дело не в этом, Максим. Я только и слышу от тебя: туда не ходи, этого не делай. Мне, чтобы с тобой встретиться, надо позвонить и разрешение спросить. Значит, меня ты не захотел видеть, некогда тебе... А эта шлюха может запросто к тебе прийти и раздеться. Ей можно… – от обиды ее голос оборвался.

– Ей нельзя. Можешь на ее счет не беспокоиться. Ты ее больше не увидишь и не услышишь. Она за свою смелость уже поплатилась…

Затрезвонивший телефон прервал их ссору, и Скиф скользнул рукой в карман. Лиза, почувствовав, что хватка ослабла, сразу попыталась оттолкнуть от себя Виноградова. Однако ее попытки походили на то, как если бы она принялась сдвигать с места скалу. Навалившись, Макс притиснул ее к стене так, что едва удавалось дышать.

– Кудасов приедет. Пора с ним поговорить, – сообщил Молох.

– А я тебе зачем? Мое мнение ты знаешь.

– Я знаю, а он нет. Вот и поставишь его в известность.

Скиф сунул сотовый в карман, но Лизку не отпустил.

– Отпусти, – прошипела она.

– Сейчас мне надо уехать, но я вернусь. Приеду – спокойно поговорим.

– Знаю я твои разговоры…

– Лизок, не пори горячку. Сказал – поговорим.

– Хорошо, – зло сказала она. – Когда получишь фотку какого-нибудь голого мужика из моей квартиры, тоже горячку не пори. Так и знай: он просто пришел сфотографироваться.

У Скифа желваки на скулах заходили после этих слов.

– Лучше замолчи, – глухо предупредил он.

– А потом я скажу, что не спала с ним, он просто на диванчике у меня голышом посидел, – и сама понимала, что заносит, но остановится уже не могла. – Сильно тебе это понравится? Ну!

По лицу было понятно, что не понравится. Скиф взбагровел, застыл каменно, челюсти его сжались, но Лизка не отступила:

– Получив такую фотку, я должна улыбаться и говорить, что всё нормально? Я не ясновидящая, не знаю, чем вы там занимались. Может, она вот так же домой к тебе приходит, у нее, видимо, дорожки всюду протоптаны. Ах, да! У нас же свободные отношения. Не отношения, а проходной двор. Свободный вход!

– Ага, вход свободный, а выход сразу на тот свет, – сказал Максим с едким сарказмом и еще раньше, чем Лизка сообразила, что он собирается сделать, отпустил ее, вытащил ключи из замочной скважины и вышел из квартиры.

– Не смей! Только попробуй меня закрыть! Не смей меня запирать! – всполошилась она, рванула к двери, но с другой стороны уже слышался скрежет дверного замка.

Лизавета сухо зарыдала, без слез всхлипнула и заметалась по квартире, ища запасной комплект ключей.

Не пори горячку!

А как ее не пороть? Если за всё время ни разу не сказал, что она для него что-то значит. Что между ними что-то большее, чем просто секс, сильнее, чем мимолетное увлечение. Как не пороть, если говорил он, что не хотел отношений. В груди ломило от невысказанного, голова ломилась от мыслей. Безумным, бешеным темпом сердце билось где-то в горле, и от этой ненормальной скачки у нее кружилась голова.

Может, Макс и не врал. Скорее всего, не врал. Что правда, то правда – оправдываться и истории сочинять он точно не будет, в глаза всё скажет. Но даже этот факт уже не мог Лизу успокоить. Она ему, что, собака взаперти сидеть или ребенок неразумный!

Вот не закрывал бы ее – попросил по-человечески, она бы не дернулась.

А теперь черта с два. Свалит из квартиры, чего бы ей это ни стоило.

Лиза перерыла все кухонные ящики, но почему-то ключей не нашла.

После того как мать неожиданно заявилась, Виноградов дверь поменял и видеоглазок поставил, чтоб Лизе спокойнее было. Один комплект ключей у Евы был на всякий случай, а два у нее оставалось.

Поиски на кухне не дали никакого результата. Третьякова порылась в шкафу, перетрясла все коробочки и шкатулочки с полезными мелочами, но и там того, что искала, не обнаружила.

Поняв, что другого выхода нет, Лиза приказала себе успокоиться и позвонила подруге.

Глава 16

Глава 16

За то время, пока ждала подругу, Лизка успела поплакать, умыться и заново накраситься. Тяжело давалась такая решительность, но отступать от задуманного не собиралась. Не помнила, чтобы когда-то Виноградову перечила. Не было такого за время их отношений. Никогда не действовала ему наперекор и уж тем более назло. Понимала, как нелепо и бессмысленно будет выглядеть ее выходка, но сегодня чувствовала в этом жизненно важную необходимость.

Сегодня Лиза ни за что на свете не хотела быть запертой в квартире со своими монстрами.

Нужно что-то менять. Ломать как-то эту губительную безысходность.

Ева приехала довольно быстро. По телефону Лиза не стала посвящать ее во все подробности ссоры с Максом, наплела, что дверь случайно захлопнулась, но при личной встрече сразу призналась:

– Поругались с Виноградовым. Он запер меня дома, чтоб я никуда не ушла.

– Из-за чего поругались? – тихо вздохнув, Ева присела на подлокотник дивана.

Не собиралась у Лизы долго задерживаться, потому даже куртки не сняла.

Вместо ответа Третьякова показала фото Паулины.

Скальская некоторое время рассматривала голую проститутку на экране Лизкиного телефона, потом с усмешкой изрекла:

– У тебя грудь красивее. И что?

Лизка недоуменно уставилась на подругу:

– А тебя ничего не смущает? Диванчик не узнаешь? Она у мальчиков наших в кабинете. Фото сегодняшнее.

Ева еще раз глянула на фото и воскликнула, изменившись