Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Внутри всё кипело, но я молчала. Пока молчала. Но этот Марат доиграется. И когда я взорвусь, мало ему не покажется. Он использует всех этих людей, их добрые надежды, чтобы добиться своего. Но его ждёт сокрушительный облом. Я не собираюсь принимать его предложение. Он не нужен в жизни моей дочери. Даже в качестве тени. Пусть проваливает.

Брат Муслим вскоре увёл Марата, наконец-то оставив меня наедине с дочерью. Проводив их взглядом, я столкнулась с задумчивым, почти мечтательным взором тёти Тамилы. По выражению её лица мне стало ясно — она уже нарисовала в своём воображении целую историю. Её мысли, я была уверена, теперь бежали в том же направлении, что и мысли моего брата.

Следующие несколько часов пролетели в веселом, оглушительном гомоне. Сначала — выкуп невесты с торгами и «перекрытием» дорог, чтобы получить с жениха выкуп. Потом — прогулка по городу и фотосессия, в которой Амира принимала самое активное участие. Она обожала быть в центре внимания. Не знаю, откуда это в ней — я совсем не такая, да и в нашей семье не было таких ярких, артистичных натур. В семье Марата… они тоже казались более сдержанными. Что касается Айки, на которую, как говорят, похожа моя дочь… не могу сказать. Я ничего о ней не знаю. Может, и она была такой же — солнечной, неудержимой?

И вот пора собираться в ресторан. Я ищу глазами дочь и нахожу её — конечно же, на руках у Марата. Они стоят в стороне от общей суеты, и он что-то шепчет ей на ухо, отчего она заливается счастливым, беззаботным смехом. Картина получалась на редкость идиллическая, тёплая. Все, кто их видел, умилённо улыбались. Но никто не знал, какой кошмар скрывался за этим красивым фасадом.

— Амира, поехали, солнышко, — позвала я, подходя к ним.

— Танцевать едем? Дядя Марат обещал мне все свои танцы!

— Хорошо, идём, — взяв её за руку, я резко развернулась спиной к Марату.

— Айнура, — его голос остановил меня. — Твой ответ?

— Он никогда не изменится. Такой же, как и вчера. И всегда будет таким! — бросила я ледяным тоном и, не оборачиваясь, повела слегка растерянную дочь к машине.

— Мам, тебе не нравится дядя Марат? — тихо спросила она, крепко сжимая мою ладонь.

— Девочка моя, он вчера задал мне один вопрос, а я дала ответ. Он просто не поверил, вот и всё.

— А, вы в загадки играли, да? — лицо её прояснилось. — Дядя Марат умный, может, ты ошиблась с ответом, поэтому он не верит?

— Я не ошиблась, милая, — с трудом растянув губы в улыбку, я подмигнула ей, и мы сели в машину.

Свой ответ я дала. И теперь пусть делает что хочет. Мне плевать.

Глава 24

В ресторане — настоящее людское море. Знакомые и незнакомые лица, со всеми здороваемся, улыбаемся. Среди них есть и те, кто в курсе моего прошлого. Их взгляды скользят по мне свысока, а в улыбках читается завуалированное напоминание: «Мы-то знаем, кто ты». Если бы неделю назад я опустила бы глаза и поспешила отойти, то сейчас встречаю их насмешливый оценивающий взгляд уверенно, с холодным спокойствием. Мне стыдиться нечего. Я не виновата в том, что одно чудовище сотворило со мной. Его вина — не моя ноша. И теперь я не боюсь чужих слов. Все эти годы были полны сомнений — ведь я не знала, почему со мной так обошлись. Теперь, зная причину, я поняла главное: чья бы боль ни двигала им, она не оправдывает содеянного. Ни на йоту.

Мы приехали раньше жениха и невесты, поэтому встречаем их в зале громкими, радостными аплодисментами. Станцевав свой первый танец, Селим со своей уже законной женой проходят на свои места. Оба сияют. Смотрят друг на друга такими счастливыми, влюблёнными глазами, что в моей груди, поверх ледяного комка, теплится искорка чистого, светлого чувства. Я очень рада за них. Думаю, моё мучительное молчание всё же стоило этого момента. Пусть хотя бы их счастье будет нерушимым.

— Мам, я поела, можно я пойду в игровую? Немного поиграю, а потом приду танцевать, — тянет меня за рукав Амира, её глаза уже ищут яркий уголок с горками и шариками.

— Конечно, милая, но давай сначала сходим в уборную.

Сделав свои дела, выходим из уборной и почти тут же сталкиваемся с Маратом. Он стоял, прислонившись к стене, будто поджидал. Его взгляд был тяжёлым, непроницаемым, но мгновенно смягчился, потеплел, когда упал на Амиру.

— Дядя Марат, я пойду поиграю, а потом танцевать приду. Обещаю! — весело сообщает она, обхватив его за ногу.

— Я буду ждать тебя, принцесса, — он наклоняется и целует её в макушку. — Беги. А маму я провожу.

— Хорошо! — И она мигом растворяется, направляясь к игровой зоне.

— Пойдём, — кивает он куда-то в сторону от основного зала. — Иди за мной.

— Нет! Ты получил мой ответ, и он не изменится. Больше нам не о чем говорить! — сквозь стиснутые зубы бросаю я и пытаюсь обойти его. Но его рука, быстрая и цепкая, хватает меня за запястье и тянет прочь, вглубь коридоров, подальше от шума и людей.

— Отпусти! — шиплю я, отчаянно пытаясь вырваться. Но он молчит, и его молчание страшнее любых угроз. Он просто тянет меня за собой, не обращая внимания на мои попытки освободиться. Открывает крайнюю, неприметную дверь, втягивает меня внутрь и запирает её на старую железную щеколду. Ужас, холодный и липкий, снова поднимается по спине. Я отступаю, спина упирается в стеллаж. Комнатка крошечная, заставленная коробками и старыми стульями — служебный склад. Мы далеко от зала. Даже если закричать, оглушительная музыка и гомон праздника заглушат всё.

— Не смей… — мой голос предательски дрожит. Ноги подкашиваются, но я упрямо держусь на них, впиваясь ногтями в ладони.

— Как же с тобой тяжело! — его голос звучит как сдавленное рычание. Он проводит рукой по коротко остриженным волосам, и в этом жесте — предельное напряжение. — Я же согласен на все твои условия! На все, чёрт тебя подери! Я хочу лишь общаться с дочерью. Всего лишь общения, о большем не прошу!

—