Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

И вот, в этой напряжённой тишине, Катя внезапно поднялась. Взяла свою тарелку. И, не глядя ни на кого, подошла к моему столику и молча опустилась на стул напротив. Она не сказала ни слова, просто уставилась на свой стейк, словно ища в нём ответы на все вопросы вселенной.

Неловкость висела между нами плотным, съедобным туманом.

— Приятного аппетита, — буркнул я, просто чтобы разрядить обстановку.

Катя вздрогнула, будто я её уколол. Она подняла на меня глаза, быстро пробормотала «спасибо» и снова уткнулась в еду, краснея.

— А мне? — спросил я.

Она молча положила вилкой отрезанный только что кусочек своего стейка ко мне в тарелку.

— Я так-то рассчитывал на: «и тебе, Роберт, приятного аппетита».

Она покраснела ещё сильнее, и её уши стали цвета спелого граната.

— И… и тебе приятного аппетита, — пробормотала она, почти неслышно.

«Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет», — промелькнуло у меня в голове. Прежняя, яростная Волкова, готовая разнести меня на атомы, куда-то испарилась, оставив на своём месте эту застенчивую, растерянную девушку.

— Слушай, Катюш… — начал я, откладывая вилку. — Извини. Я правда не хотел, чтобы ты из-за меня поругалась с подругой. И вся та ситуация… она была ужасной. Давай просто сделаем вид, что ничего не было.

Она подняла на меня глаза. В её красивых, обычно таких строгих глазах, стояли слёзы.

— Ничего не было? — прошептала она, и голос её дрогнул.

«Да что же такое творится?» — завопил внутри меня кто-то в панике.

— Кать… Ты чего?

— Всё хорошо, — она резко смахнула предательскую слезинку и снова опустила голову, чуть ли не ныряя в тарелку. — Я… я книжку читала, — робко начала она, обращаясь явно к стейку, а не ко мне. — Про твою способность. Я смогла немного разобраться. Информации правда мало. Но, если хочешь… я после ужина… расскажу…

Предложение было более чем заманчивым. И исходило от того, кто, казалось, знает ответы на всё. Но я уже мысленно дал слово Жанне. Объясниться. Выяснить. Прервать это невыносимое напряжение.

— Я планировал встретиться с Жанной. Но…

Я не успел договорить. Её лицо снова стало гладким и отстранённым, маска надёжно легла на место.

— Всё хорошо. С Жанной значит… Ладно…

Она резко встала, взяла свою почти нетронутую тарелку и, не глядя на меня, быстро пошла к выходу из столовой, оставив меня наедине с холоднеющим ужином, ледяным взглядом Жанны и громоздким чувством вины, которое обрушилось на меня со всей своей несправедливой тяжестью.

Я не стал доедать свой ужин. На тарелке лежал тот самый кусочек стейка, который Катя молча переложила ко мне. Он лежал там, как немой укор, как символ всей сегодняшней нелепости, и безнадёжно мозолил глаза. В конце концов, я отодвинул тарелку и вышел из столовой, оставив полупустой зал и тяжёлый взгляд Жанны за спиной.

Я пристроился у колонны в коридоре, решив дождаться, когда она выйдет. К моему удивлению, это произошло почти сразу. Дверь распахнулась, и появилась она — высокая, статная, с лицом, на котором бушевала буря. А за ней, словно две тени, следовали её неизменные спутницы — Лена и Вика.

Лена, проходя мимо, лишь презрительно фыркнула, бросив на меня взгляд, полный ядовитого веселья. Вика, наоборот, игриво подмигнула:

— Привет, красавчик.

И они удалились, оставив нас с Жанной наедине в пустынном коридоре.

Она остановилась напротив, скрестив руки на груди. Этот жест кричал о защите, о закрытости, о готовности к бою.

— Нам надо поговорить, — заявил я, ломая тягостное молчание.

— Думаешь? — её голос был холодным и колким.

— Уверен. Пошли.

Мы пошли. Не зная куда, без цели. Просто двигались вперёд по пустынным вечерним коридорам Академии, где наши шаги отдавались гулким эхом. Давление невысказанного висело между нами плотной пеленой.

— День сегодня… конечно… мдаа… — начал я, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом разговоре.

— Да. Лишился девственности и сразу побежал к другой, — парировала она, и в её голосе звенела затаённая обида.

Я вздохнул. Пора было переходить в контратаку.

— Так. Начнём с того, что это абсурдное недоразумение. И прежде чем наезжать на меня, вспомни утро. Всё, что было.

— Как ты ударил моего жениха? Вся академия помнит, — фыркнула она, отводя взгляд.

Слово «жених» повисло в воздухе тяжёлым, удушающим грузом. Всё сразу стало на свои места. Я резко ускорил шаг.

— Жениха? А… Ну тогда дальше я не вижу смысла говорить.

— Стой! — её рука вцепилась мне в запястье с такой силой, что стало больно. — Что ты сразу бежать⁈

— Не бежать, а идти. Разговор окончен. Ты сама всё расставила по полочкам. Какой смысл что-то обсуждать?

— Да, блин, ты не так понял! — в её голосе впервые прорвалось отчаяние.

— А как я должен был понять это? — я остановился и развернулся к ней.

— Мы с ним расстались. Он просто решил вернуть меня. Вот и всё.

— А я был этим инструментом? Ты этого добивалась? — спросил я прямо, глядя ей в глаза.

Она запнулась. Смотрела на меня, ища слова, и в её глазах читалась паника.

— Нет… возможно… да… но… — она начала лепетать, запутавшись окончательно.

Всё стало ясно. Горькая, железная ясность.

— Зашибись. Молодец, девочка. Я умываю руки.

Я снова повернулся, чтобы уйти, но она внезапно обняла меня сзади, прижалась щекой к спине, прижала так сильно, словно боялась, что я растворюсь в воздухе.

— Да куда ты⁈ — её голос прозвучал приглушённо, уткнувшись в мою куртку. — Я… всё сложно. Ты мне нравишься. Я… мы же ночью вместе. Разве нет? Тебе не понравилось?

Это было низко. Удар ниже пояса.

— О чём ты говоришь? Понравилось, не понравилось… Ты хотела, чтобы твой бывший тебя приревновал. Вот и всё. Поздравляю. У тебя всё вышло. Он вон счастливый, о свадьбе говорит, все уши мне уже прожужжал.

Она отпрянула, как от ожога. Её лицо исказилось от гнева и боли.

— Ты дурак⁈ Ты думаешь, я шлюха⁈ Что с тобой переспала потому что… Да пошёл ты!

— Сама иди. Давай уже договаривай, — я устало провёл рукой по лицу. Эта карусель начинала меня изматывать.

— Сам сказал, что разговор окончен!