Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
— Вас может беспокоить всё вышеперечисленное, но сомневаюсь, что это повод уехать в Нуматий. Даже Светозарные на вашей лужайке вряд ли бы заставили вас отдать приказ Фридриху собирать саквояжи и короба.
— Что же. Вот тебе ещё одна причина, Раус. Мне снится Ил. Спустя годы затишья, он зовёт меня к себе. Манит. Влечёт. Искушает. Приказывает сдаться. Отдаться ему. Стать им. Вернуться туда, куда я поклялась после смерти Аберхта никогда не возвращаться. Когда умер твой отец, я забыла туда дорогу, но он не забыл обо мне. Мои грёзы полны Светозарными. Осенний Костёр целует меня и этот поцелуй сладок. Мастер Ламп разжигает в честь меня пламя на Враньем кряже и этот огонь ярок и прекрасен. Отец Табунов встаёт передо мной на колени, просит быть с ним, клянётся в любви. Все они, и живые и мертвые тянут ко мне руки. Я начинаю путаться в реальностях. Сытый Птах смеётся надо мной. Птицеед оказывается под моим языком, растворяется, проникает в кровь. А Ил обещает вернуть сына. И внука. Моя броня даёт трещины. Я становлюсь слабой. Если такое продолжится, то я сдамся и уйду туда. Только… не я. Не сдамся! Надо уехать. Как можно дальше от Ила, дальше от разрыва реальности и собственной памяти, видений, — чем дольше она говорила, тем тише становился её дрожащий голос. — Так тебе понятнее?
— Да, ритесса, — я чувствовал её неприкрытую боль и мне было жаль.
— Хорошо, — Фрок глубоко вздохнула, набирая в грудь воздуха, довольная, что это-то я понял. — Я подготовлю документы. Дом. Земля. Остальное. Заберу с собой только Фридриха. Без дела он погаснет. Управляющему дам распоряжения насчёт других слуг. Они получат выплату за три года вперёд. А там решишь, оставлять их или рассчитать. Ты переедешь сюда?
— Нет, ритесса. Но о доме и людях я позабочусь, можете быть уверены. Особняк будет ждать вашего возвращения.
Она благодарно улыбнулась, и эта улыбка растопила её обычный лёд.
— И я вернусь. Молодой и прекрасной. Когда проклятущий Ил отправится на ту сторону луны, к своему хозяину, Сытому Птаху.
— Звучит, как прекрасный тост, ритесса, — улыбнулся я в ответ, так и не разобравшись в своих эмоциях, что теряю нечто, чего никогда не ценил, не любил, страшился, но теперь немного сожалею об этом. Я кликнул Фридриха и попросил принести две рюмки шерри.
Нам обоим стоило выпить.
Глава шестая
Храм, могила и колыбель
Розовый месяц, брошенный невидимой рукой, возможно рукой самого Сытого Птаха, летел сквозь вечность, по остывающему кармину небосвода, рассекая редкие перистые облака, подобно ржавому крестьянскому серпу в руках сборщика колосьев.
Я стоял, уперев руки в колени, стараясь восстановить дыхание, втягивал в себя холодный, пахнущий едкой смолой воздух. Дёрнул завязки порядком растрепавшегося соломенного плаща, сбрасывая его.
Пот застилал глаза после долгого бега. Шутка ли — петлять по руслам высохших ручьёв и лабиринту колючего кустарника, оскальзываясь на светло-синих потёках смолы, плёнкой расстилавшейся по земле.
Я напился, опустошив остатки воды во фляге, и отбросил её вслед за плащом, избавившись от лишнего веса. Разряженные пистолеты были отправлены этим же путём ещё полчаса назад. Хорошие пистолеты, дери меня совы, подарок Рейна, который он сделал мне пару лет назад. Интересно, что бы сказал брат, если бы увидел вашего покорного слугу в данную минуту.
Поминанием сов явно бы не обошлось.
Я сплюнул, и нитка слюны, совершенно жалко повиснув на губе, упала на мой пропылённый ботинок.
Действительно, неудачный день.
Прислушался, но было удивительно тихо. Ни ругани, ни воплей, ни перекликавшихся между собой преследователей. То ли они отстали, то ли решили вести себя умнее и не орать на весь Ил о своём присутствии, как делали последний час. Даже странно, что на вопли не сползлись все окрестные обитатели.
Я извлёк из ножен саблю, сориентировался по месяцу, который всё также кромсал облака с ожесточённостью маньяка, дорвавшегося до невинных жертв. Поспешил прочь.
Эта часть Ила — неизведанный край. До Шельфа несколько конных недель переходов и, как назло, мой конь сошёл с ума ещё десять дней назад, пришлось потратить пулю прежде, чем он успел измениться настолько, чтобы сожрать меня. После утраты, я шёл пешком, продолжая исследовать новый регион, решив углубиться в него, до того, как начать возвращение назад.
Неприятности начались из-за очередной грозы, беззвучно подмигивающей чередой зарниц на кровоподтёке горизонта. Я был вынужден спешно искать убежище и сперва хотел соорудить себе логово среди леса странных растений, похожих на хвощи, только в десятки раз крупнее. Они сворачивали стебли наподобие улиток, высясь надо мной мясистыми гигантами, медленно дыша через лимонно-жёлтые сопла, выпуская в воздух едва различимый пурпурный пар, распространявший вокруг аромат свежих огурцов.
Но чуть дальше, среди стволов, обнаружил круглый вход в пещеру старого подземного города народа, сгинувшего ещё в эпоху Сытого Птаха. Подобные есть и у Шельфа — пустые, продуваемые ветром, навсегда оставленные. В большинстве своём, всегда безопасные. Бестии Ила отчего-то не любят лезть в эти просторные прохладные коридоры.
Так что я спрятался там, но, когда ненастье миновало и свет вновь вернулся в Ил, выход на свободу оказался недоступен. Из-за драного совами дождя, мир вокруг существенно изменился.
Хвощи, как оказалось, ранее пребывали в долгом сне, а теперь решили ожить и развернулись, выпрямив стебли, устремившись в небо на несколько десятков футов, превратив весь горизонт в сплошной зелёный частокол.
И эти проклятущие растения теперь выплёвывали из себя не пурпурный пар, а бесконечный сок, распыляя его во все стороны мелкой взвесью. Она висела в воздухе бледной пеленой, и я заметил, что везде, где капли касались других растений, насекомых или шныряющих у земли мелких зверьков, шёл ядовитый дымок. С очень характерными последствиями (читай: смертью любого создания, кроме самых хвощей).
Совсем не хотелось проверять на себе, прожжёт ли меня насквозь. Я решил подождать, пока оживший «лес» не успокоится, но он, даже спустя двенадцать часов пробуждения от спячки, не собирался вновь становиться паинькой.
Я знал, что каждый заброшенный город неизвестного народа имеет по крайней мере шесть выходов на поверхность, расположенных на разном расстоянии друг от друга. И так
