Красноголовый ведьмак - 0Morgan0
Пусть это решение далось ему нелегко, но Альзур лично встретился с ним, и попросил об этом. Отказать ему ведьмак не смог, пусть и поставил условием то, что по прошествию пятнадцати сезонов кто-то должен его заменить на месте наставника.
Альзур согласился. Выбора у него все равно не было. Слишком редки подобные специалисты, даже среди ведьмаков. На весь орден, на все пять Школ по всему континенту, наберется едва ли полсотни Мастеров меча. В лучшем случае.
Среди Волков имеется шестнадцать Мастеров меча, однако, Симеон действительно лучший из лучших, и потому выбор лег на него, пусть этот выбор и не принес особого восторга.
— Один из них справил восьмилетие, — прозрачно намекнула чародейка. Перед ее внутренним взором промелькнуло вечно спокойное, чуть суровое детское лицо, и красная шевелюра на его голове. Казалось, этот мальчишка все время выискивает опасность вокруг, и даже разговаривая с кем-либо, смотрит словно сквозь них, обшаривая вниманием округу. — Красноголовый, которого все зовут Шкура.
— Что ты о нем думаешь? — Вдруг заинтересовался сам Альзур.
— Хм… Думаю, что он сильный. — Голос чародейки не нес в себе неуверенности, даже наоборот. Вот только для мальчика подобное внимание чародеев означало только то, что на нем будут ставить дополнительные эксперименты, и в случае его выживания после стандартной процедуры, он будет внесен в программу на дальнейшее усиление мутаций. Альзур не просто так вернулся к Ордену после долгого перерыва. Он вернулся, чтобы продолжить свои эксперименты, и ведьмаки-мутанты были прекрасным материалом.
— Учтем, — кивнул великий чародей, и вернулся к еде.
В конюшне вдруг зашевелилась медвежья шкура, и из нее показалась красноволосая голова мальчишки. Зеленые глаза обшарили все вокруг, и он успокоено прикрыл глаза. Чувство опасности на мгновение пробудило его, но тут же исчезло. Решив не забивать себе голову, он накрылся шкурой, и вскоре снова спал.
Глава 2
— Ненавижу "Мучильню", — пробурчал себе под нос лысый, как колено мальчишка. Рассветное небо без единой тучки, как-то разом раскрасило мир в десятки и сотни цветов. Морозец хотел пощипать щеки, но мальчишки этого не замечали. Их тела, разгоряченные бегом, плевали на холод, и по большей части потому, что были заняты одновременным перебарыванием и поглощением странных зеленоватых пластинок, вживленных им под кожу. Слабые мутагены, помогающие усваивать "грибную диету", на которую мальчиков посадили сразу же, как только те начали тренировки, были не у всех, только у небольшой контрольной группы, и стоит заметить, что у этого явления было две стороны.
С одной стороны, они чуть быстрее набирали массу, росли, и их обмен веществ был откалиброван чуть лучше, но с другой, их печень ежедневно получала удар, который приходилось компенсировать ежедневным посещением алхимических лабораторий, и терпеть уколы светящейся тревожным, желтым светом жидкостей. После них становилось получше.
В группе были самые сильные мальчишки набора, и среди них затесался невысокий смурной пацан восьми лет, зеленоглазый, будто со Скеллиге, и красноволосый. Однако, пусть он и не был богатырем, он уверенно выдерживал те же нагрузки, что и мальчишки вокруг него. Их группу гоняли немного сильней, чем другие, чуть дольше, что уменьшало время для сна, и чуть агрессивней. Чуткие к таким вещам дети это моментально просекли.
— Не… бурчи. Береги… дыхание, — на выдохах шепнул приятелю Шкура. Он бежал сразу за ним, так что услышал жалобы легко.
— Отвали, — так же тихо выдохнул Хромой.
Хромым его прозвали потому, что сюда, в Каэр Морхен, его доставили с ранением ноги. Плохо сросшийся перелом стопы у сына кузнеца, совершенно не повлиял на ведьмаков. Его ногу снова сломали, пересложили косточки, которых столь много в стопе, и отдали его магам. Через двое суток его ноги были в полном порядке, а имя приклеилось намертво.
Мальчики все бежали и бежали. Добежав до широких досок, лежащих на земле, они прошмыгнули по ним, не коснувшись земли, и двинули дальше. Раньше доски были шире, и с каждым днем становились все уже, но пока что, это не составляло проблем. Впрочем, тенденцию ребята заметили махом, пусть и не знали самого слова.
В конце забега, мальчики собрались в кучку, и взволнованно заговорили:
— Вчера Гвидо забрали.
Это была не новость, просто пробный камень, брошенный в заводь их общего страха. Мальчик действительно уже второй день орал, и все, кто по каким-либо делам проходил мимо лабораторий магов, вздрагивали от его сиплых в силу сорванного голоса, криков.
— Видел, как наставники присматриваются, выбирают, кого следующего. Думаю, это буду я, — прозвучал усталый, но полный страха голос мальчика с невероятными синими глазами. Крупненький, он за последние полгода тренировок, совершенно потерял детский жирок, но взамен оброс мышцами.
— Не важно, кто именно, — вдруг прозвучал спокойный голос, который вообще-то, редко слышали, потому что Шкура говорил мало. Впрочем, обычно, по делу, без лишних слов. Неразговорчивый и хмурной, он не стремился поболтать, и если уж говорил, то сжато, четко, только самую суть. Может поэтому к нему и прислушивались. — Все равно все пройдем, рано или поздно. Чем позже, тем хуже — страх приходит со временем. Страх отнимает силы, а потому — убивает.
Мальчик высказался, и отошел от группы, усевшись на камень. Удобно откинулся спиной на каменную стену, и прикрыл глаза. Устал.
Гвидо из лаборатории не вышел. Маги ошиблись в расчетах, и напортачили, отчего мальчик и погиб. Мальчишки подхватили выброшенное во двор тело, и понесли хоронить. В долине, у пещер, на хорошем месте, тело Гвидо с некоторым трудом закинули на костер, и подожгли. Двое учеников, чья очередь была этим заниматься, даже не досмотрели до конца процесса сжигания, и ушли. Давиться запахом паленого мяса им совсем не хотелось, как и наблюдать то, как корчится тело от огромной температуры пламени.
Постепенно, неделя за неделей, пять лабораторий принимали детей, проводя их через Испытание Травами. Из двух сотен мальчишек, осталось сначала сто, потом восемьдесят, потом шестьдесят пять, а потом… Шкура пошел в лабораторию с наставником. Тот привел его к магам, и вышел, предоставив мальчика его Судьбе.
