Когда она улыбнулась - Настя Ханина
На кухне я сижу около получаса, но даже находясь здесь, слышу «сон» Марины, поэтому, больше не думая, направляюсь в комнату Виктора и Лёхи немного качающейся походкой, всё же та баночка была лишней.
Стоит мне подойти к кровати Лёхи, как я слышу шипение позади себя и тут же оборачиваюсь:
— Он спит, чего пришла?
— Марина храпит, у меня уже глаз дергается, хочу попросить Лёху перелечь к тебе.
— А чего просто ее не разбудишь?
— Во-первых: у неё сон как у Добрыни Никитича — встаёт только с рассветом, это мне ее соседки из общаги рассказали, а во-вторых: мне однокурсницы, кто с ней живёт, говорили, что когда будишь ее, есть шанс фингал отхватить.
— Даже так? — мои глаза, уже привыкшие к темноте, смогли различить то, как взлетели брови Виктора.
— Даже так. Так что я к ней не сунусь. Надеюсь, ты не против поделиться кроватью с Лёхой.
— Я-то не против, только он долго засыпал, ты бы его тоже не будила, у него бессонница сейчас, сестра заболела сильно.
— И что ты предлагаешь? Тебя я к девочкам не пущу, — я скрещиваю руки на груди, глядя на него.
— Можешь со мной лечь. Один фиг, я вряд ли сегодня засну.
— А я вот с радостью бы поспала, не поверишь.
— Домогаться не буду.
— Да знаю я.
Около половины минуты я еще думала, что, может, стоит всё-таки вернуться к себе (Лёху мне стало жалко), но тут из дальней комнаты раздался громкий всхрап, и я, вздохнув, залезаю на кровать Виктора, благо на ней, как на двуспальной кровати, всегда было две подушки. И большое одеяло.
— Спокойной ночи, что ли… — неловко бурчу я, укутываясь в одеяло.
— Ага, спокойной, — чувствую, как Виктор переворачивается с бока на спину и закидывает руку за голову.
То ли Марина всё же перестает храпеть, то ли у меня мозг слишком привык к этому звуку, но засыпаю я под размеренное дыхание Виктора.
Боже… Жарко…
Я пытаюсь откинуть одеяло, но это удается сделать лишь на пару секунд, потому что потом меня снова укрывают.
Блин.
Я переворачиваюсь на бок и высовываю ноги из-под одеяла, тут же понимаю, что снаружи очень холодно, поэтому спешно засовываю их назад и возвращаюсь в прежнее положение, утыкаясь во что-то мягкое лбом. Пробую ткнуться ещё раз, но преграда не пропадает.
Поднимаю голову и, жмурясь от солнечного света, пробивающегося сквозь шторы, пытаюсь понять, во что уткнулась.
Виктор?
Что за дурацкий сон?
Я жмурюсь и снова открываю глаза. Лицо парня так никуда и не делось. Он с мягкой улыбкой смотрит на меня и… Не спит. А лбом я стучалась в его грудь. М-да… Бодрое утро я себе устроила.
— Доброе утро, — шепотом говорит он мне, убирая упавшую на глаза прядь. — Как спалось?
— Утречка… — так же шепчу я, растерянно глядя на него и пытаясь понять, почему нахожусь в его кровати.
Точно… Марина долго улечься спать не могла… А потом она храпела, я решила не будить Лёху и легла к Виктору.
Облегчённо вздыхаю, с интересом глядя на него: взъерошенные после сна волосы, мягкая полусонная улыбка и весёлые глаза.
— Спалось… Нормальное, — я решаюсь встать, но стоит мне стянуть одеяло с плеч, как тут же окутывает утренний морозец в доме, от чего я ёжусь и снова прячусь под одеяло. Вдруг Виктор дёргается и притягивает меня к себе. — Чё делаешь?!
— Ты на краю лежала, чуть не свалилась, — он указывает глазами на то место, где я только что лежала. И правда совсем на краю.
— Спасибо.
— Да пожалуйста.
— Я больше не на краю. Можешь отпустить.
— Не хочу, холодно будет.
— А мне вот жарко.
— Неужто я такой горячий? — он улыбается, а я качаю головой.
— Ты ещё не протрезвел, что ли?
— Ладно, согласен, пошло звучит, наслушался вчера Лёшу, ты б его сама послушала, и не такое впитала, — тихо фыркаю, разглядывая парня, пока он не видит.
— Не такие уж и плохие у меня подкаты, — звучит сонный голос с соседней кровати, от чего я негромко взвизгиваю.
— Лёха! Ещё чуть-чуть, и обратно вы бы поехали вшестером.
— Ага, правильно, давай его тут оставим, — Виктор смеётся, глядя на друга, а я испытываю чистое смятение и огромную неловкость за то, что он застал меня спящей в обнимку с его лучшим другом.
— Ты чё там устроил? Какой оставим? Да если б не я, ты б не предложил ей.
— А ты слышал? — округляю глаза, глядя на него.
— Не услышишь вас тут, — бурчит Лёха, а я перевожу на Виктора разъярённый взгляд.
— Ты сказал, он спит!
— Я так сказал? — Виктор делает удивлённое лицо, а я, помня про его беззащитность перед щекоткой, лезу ему под майку, начиная выводить узоры пальцами. — А ну кыш! — Я тут же начинаю искать его самое чувствительное место, а пока мы этим занимаемся, Лёха, всё ещё лёжа в кровати, бурчит что-то вроде «Идиоты, восемь утра…», переворачивается на другой бок и укрывается одеялом до носа. — Лена! Ну правда!
— А я что-то сделала? — лучшая защита — нападение.
Потолкав друг друга ещё приличное количество времени, мы всё же улеглись. Уже не в обнимку, но соприкасаясь плечами.
— Зачем ты соврал?
— Хотел полежать с тобой.
— Серьезно?
— Да дадите вы мне выспаться уже?! — Лёха гневно оборачивается на нас, а я округляю глаза, глядя на Виктора и стараясь не засмеяться.
— Прости, братан, — усмехается Виктор, глядя при этом на меня. Он поворачивается на бок, подкладывая руку себе под голову и глядя на меня, а потом манит пальцем, желая что-то сказать. Я придвигаюсь:
— У тебя классные губы. Мне понравились, — мгновенно отстраняюсь, тут же вылезая из-под одеяла и покидая комнату, а уже стоя в дверях и видя, что Виктор смотрит на меня, одними губами произношу: «Ду-рак», на что тот лишь самодовольно улыбается.
В нашей комнате ещё все спят, так что я, стараясь ступать тише, ложусь обратно в свою кровать и достаю телефон из-за изголовья кровати.
Бо́льшую часть времени, что я валялась в кровати, я бездумно скролила ленту новостей, а еще около часа читала книжку.
К двенадцати народ наконец начинает пробуждаться. Лёха всё время смотрит на меня с улыбкой «я всё знаю!», а я только и делаю, что отвожу глаза. После завтрака, который состоял из хлопьев с молоком и чая с печеньем,
