Моя сводная Тыковка - Ольга Ивановна Коротаева
– Тыковка, – жарко шепчет мне на ухо. – Ты такая кругленькая, что хочется тебя прокатить…
– Да что за бред? – не сдерживаюсь я. – Прокатить? Ты о чём, Марат? В смысле, обмануть или отвергнуть?
– Прокатить, – ухмыляется он и делает движение бёдрами. – Ну, не строй из себя невинность! Ты должна понимать, о чём я. Уже большая девочка!
– Ещё какая большая! – иронично фыркаю я и, уловив момент, освобождаюсь и вскакиваю. – Понимаю, что ты ведёшь себя странно. Позвоню доктору!
Он тут же откидывается на подушку и корчит из себя умирающего:
– Мне плохо!
– Так пей таблетки.
– Они горькие.
Пошли на второй круг? Не-е-ет! Если он снова будет ласкать мои руки и оглаживать бёдра, то я не устою. А внизу ребёнок. Начинаю злиться.
– Так, всё!
Хватаю его за подбородок и ловко закидываю таблетки, как раньше делала с кошкой. Марат плюётся, кашляет, но таблетки он уже проглотил, лишь послевкусие осталось. Кривится:
– Горько! Как горько!
– На самом деле, как ребёнок, – прыскаю я и обещаю: – Сейчас принесу сладкого чая.
Но когда возвращаюсь с чашкой, Марат уже спит. Трогаю его лоб и шепчу:
– Нужен нормальный градусник.
Сама идти в аптеку не решаюсь, поэтому заказываю курьерскую доставку. Лекарств покупать почти не пришлось, врач выписал Марату почти то же самое, что и мне. Лишь добавила в заказ антивирусные средства для Жени.
– Я не болею, – отказывается мальчик.
– Это для профилактики, – поясняю и проверяю его температуру. – Нормальная. Тебе повезло с иммунитетом, столько пробыть на улице и не заболеть.
– Должно же мне хоть с чем-то везти, – улыбается он и кивает на ноутбук. – Смотри. До Марата мне ещё далеко, но я неплохо справляюсь. Зефирка и Ботан мне помогают. Хочешь с нами?
И тут меня осеняет. Да, хочу! Но не играть, а пообщаться с Зефиркой. Иду в свою комнату и включаю маленький ноут. Открываю игру с того аккаунта Марата, который он мне отдал «на растерзание», как сам выразился. Захожу в приват.
«Привет. Зефира, Марат заболел и странно себя ведёт».
«Заболел? В смысле странно? Кусается?»
И куча смайликов.
Тоже улыбаюсь, но подхожу к вопросу серьёзно:
«Ведёт себя неадекватно. Говорит глупые вещи».
Не глупые, а очень даже соблазнительные, от которых мурашки по коже и сердце стучит, как ненормальное. Но я бы поверила, будь на моём месте Королёва или моя подруга Лола. Красавицы, у которых от поклонников отбоя нет. А Марат лепетал что-то про ямочки, как у младенца.
«Да, настоящий бред! – добавляю со вздохом сожаления. – Но у него нет высокой температуры. Чуть повышенная. И уколов ему врач никаких не делал, я узнавала. Вот таблетки, что принимал».
Кидаю скрин выписанных лекарств.
«Всё в порядке, не переживай, – отвечает Зефира. – Он откровенничал, что болеет редко, но даже небольшая температура очень сильно на него действует. Вплоть до галлюцинаций и бреда».
«Врач тоже сказал, что все по-разному реагируют».
Потом мы ещё немного болтаем о том, о сём. Даже идём в короткий рейд, чтобы я не забывала, как играть. И зефира отключается, написав перед этим:
«Я гулять с собакой!»
Спускаюсь и готовлю манную кашу.
– Ненавижу манку, – ворчит Толя.
– Ты и Марата ненавидишь, – смеюсь я и ставлю перед ним тарелку. – Тем не менее, с ним играл и даже помогал по дому, когда я заболела.
– Хороший человек всегда готов признать свою ошибку, – важно отвечает он и берёт ложку. – Марат лучше, чем кажется при первой встрече. Разрешаю стать его девушкой.
– Разрешает он, – взлохматив ему волосы, я вздыхаю: – Девушкой. Скажешь тоже!
Толя уплетает ненавистную манку за обе щёки. То ли повар из Марата не очень хороший, то ли каша вкусная получилась. Перекусив сама, поднимаю третью тарелку на второй этаж и заглядываю в мамину комнату.
– Спишь?
– Да, – не открывая глаз, отвечает Марат.
– Понятно, – захожу и ставлю тарелку на тумбочку. – Есть будешь?
– Нет. Уходи.
– С чего это?
– Мне стыдно.
Он накрывается с головой одеялом. Догадываясь, о чём речь, я начинаю хихикать.
– О, так тебе полегчало, и ты вспомнил всё, что наговорил? – Тяну за одеяло. – Ну же, тебе там нечем дышать.
Он не поддаётся, и я отступаю. Потом вдруг, поддавшись порыву, наклоняюсь и шепчу:
– Всё это было совсем не в твоей манере и напоминало бред, но… мне понравилось!
Откинув одеяло, он пристально смотрит на меня.
– Почему?
Выпрямляюсь и пожимаю плечами.
– Во-первых, никто не говорил мне таких слов. Во-вторых, они казались искренними. В третьих… – Смотрю на него и улыбаюсь. – Я же призналась тебе. Забыл?
Он хмурится.
– Мне показалось, ты не всерьёз. Твоё признание звучало как «отстань».
– На самом деле, то и значило, – вздыхаю я и хитро посматриваю на Марата. – А ты довольно проницателен. Удивлена. Но вот понял моё признание не полностью. Я хотела сказать «Отстань, если ты играешь со мной».
– А если не играю?
– Тогда не отставай.
Он приподнимается и, не отрывая от меня тёмного, как ночь, взгляда, тянется к губам. Сердце замирает, ведь этот поцелуй я воспринимаю совсем иначе. Начинаю верить, что такой, как Марат, действительно мог заинтересоваться мной. Наши губы соприкасаются, и тело пробивает молнией.
Мужчина тянет меня к себе, и я падаю на него, но не волнуюсь, что раздавлю. Марат сильный. Очень сильный! Смотрит на меня жадно, и я тону в сумасшедшей темноте его глаз, а потом наклоняюсь, чтобы снова поцеловать…
– Есть кто? – слышим громкий голос. – Я фельдшер. Ищу мальчика Анатолия по просьбе его бабушки. Она выписалась из больницы и ждёт его дома.
Глава 29.
