Моя сводная Тыковка - Ольга Ивановна Коротаева
– От этого ещё никто не умирал, – Марат тянет меня к кровати. – А вот от тоски по любимой женщине, говорят, такое происходит сплошь и рядом. Вот, садись!
Усаживает меня на кровать, а я и не думаю сопротивляться, ошарашенная словами. Он шутит или?.. Смотрю на мужчину во все глаза, но тот будто не замечает моего оцепенения. Садится рядом и, сунув в рот второй бутерброд, открывает ноутбук.
– Всем привет, – жуя, машет рукой с бутербродом. – Ахматгариев тут. Отключаю камеру и звук.
Смотрит на меня, и я спешу отметиться.
– Ковка на месте.
Лекция Царёвой проходит быстро… Для меня.
– Тыковка, – шепчет Марат, и я вздрагиваю. Распахнув глаза, понимаю, что уснула. Мужчина смеётся: – Когда я приглашал тебя в свою постель, имел в виду несколько другое.
Бормочу извинения, но ответа от меня и не требуется.
Улыбка Марата тает, глаза наполняются непроглядной тьмой, и у меня замирает сердце, когда мужчина тянутся ко мне и целует в губы. Закрываю глаза, когда он касается моей груди, и выпаливаю то, что меня мучает и не отпускает:
– Ты действительно этого хочешь? Я же не такая, как другие, а…
Практически выпаливаю:
– Толстая!
Секунды молчания для меня как бесконечный путь по битому стеклу, и я слышу хруст под ногами, а может, это осколки моего разбитого сердца? Ну почему Марат молчит?! Не выдержав пытки, приоткрываю один глаз.
Ахматгариев улыбается, хитро поглядывая на меня.
– Да.
Начинаю злиться.
– Что «да»?
– Ты не такая, как другие, – спокойно соглашается он, и у меня всё обмирает в груди.
Ну зачем я подняла эту тему? Надо было сначала переспать с Маратом, было бы, о чём вспомнить. Я же влюбилась в этого человека! Или правильно, что не довела до постели?
«А-а-а!» – в панике я была готова лезть под кровать или прыгать в окно.
– Ты особенная, – серьёзно добавляет Марат, и я затаиваю дыхание. Мужчина обнимает меня и смотрит в глаза. – Моя любимая Тыковка.
К глазам подступают слёзы, и я всхлипываю:
– Правда?
Марат ухмыляется так самоуверенно, как может только он.
– На это отвечу, когда наденешь подаренное мной бельё.
– Опять шантаж? – шепчу, глотая слёзы. – Ты совершенно невыносим!
– Но тебе это нравится, – заявляет с дьявольской улыбкой. – Иначе не поддалась бы и не спасала меня от отчисления.
– Обязательно всегда строить из себя очаровательного мерзавца?
– Конечно, – глаза его искрятся смехом. – Вдруг ты меня разлюбишь?
– Не разлюблю.
– Точно?
– Никогда.
– Ты поклялась, – глаза его снова темнеют, и у меня сердце начинает отбивать джигу.
Теперь нам совершенно точно будет не до сна!
Глава 31. Кружевной плен
Глава 31. Кружевной плен
Мы целуемся так долго, что у меня теряется чувство времени, и кажется, что весь мир перестаёт существовать, и на всём белом свете есть лишь мы вдвоём. Очаровательный мерзавец и его круглая, но любимая тыковка.
– Погоди, – останавливаю мужчину, напоминая ему про подарок. – Ты хотел, чтобы я надела бельё…
– В данный момент, – жарко выдыхает он, – я мечтаю его снять!
– Но…
– Таня, чёрт побери! – не выдерживает он. – Разорвать я могу и это!
И действительно так поступает. Я лишь охаю, когда остаюсь перед мужчиной обнажённой. Прикрываюсь руками, но Марат отводит их и окидывает меня долгим томным взглядом, а потом заявляет со всей серьёзностью:
– Клянусь, я был слепцом, если сразу не разглядел такой красоты!
Счастливо всхлипываю – всё, что сейчас способна ответить на самый прекрасный комплимент в мире. А мужчина привлекает меня к себе, и мы снова целуемся. Марат стягивает футболку, и это самый прекрасный миг, который я желаю растянуть как можно дольше, ведь ожидание наслаждения не менее прекрасно, чем само удовольствие. Поэтому останавливаю Ахматгариева, положив руки на его грудь.
Мужчина наклоняется к моему уху и шепчет:
– Не знаю, чего ты добиваешься, Тыковка, но клянусь, у меня скоро сорвёт все предохранители.
И набрасывается на меня, как дикий голодный зверь. Я открываюсь этому человеку, отдавая себя без остатка, ничего не утаивая и забирая в обмен всё, о чём мечтала тайком, любуясь Маратом. Я проигрываю самой себе в борьбе за свободу сердца, хотя с самой первой встречи с Маратом прекрасно понимала, что шансов победить у меня не было.
Он моя любовь. Моя судьба. И пусть это наваждение, и вскоре Ахматгариев снова исчезнет из моей жизни, с головой нырнув в спортивную жизнь, я буду ждать следующего года, чтобы ещё раз посмотреть на свою первую любовь. Сказать «Привет» и улыбнуться без слёз. Ведь я его очень…
– Люблю, – произносим одновременно и, глядя друг другу в глаза, смеёмся такому единодушию.
Я принадлежу Марату, а он мой в этот миг, и это самый счастливый день в моей жизни.
– Всё. Одевайся! – вдруг меняет тон Ахматгариев.
У меня брови ползут на лоб от изумления.
– Жить надоело?
Марат смеётся, но потихоньку выталкивает меня с кровати.
– Ты обещала примерить подарок.
– Вот ты о чём! – веселюсь я и, закутываясь в покрывало, качаю головой. – Я уже решила, что ты получил, что хотел, и решил меня выставить.
– Не-е-е! – он хватается за край покрывала и пытается его с меня стянуть. – Получил я далеко не всё, что хотел, моя Тыковка! Но если наброшусь на тебя без какого-либо перерыва, ты устанешь и сойдёшь с дистанции. Одышка замучает, в обморок упадёшь, и придётся снова обращаться к врачам.
– Ой-ой, – я выскользнула из его рук и покачала головой. – Было всего раз, а ты будешь припоминать мне это до самой смерти?
– Именно так, – щурится он, и у меня ёкает в груди.
Неужели, он намекает на «долго и счастливо»? Испытываю невероятный прилив сил и желания.
– Скоро вернусь, – жарко шепчу мужчине и подмигиваю. – Никуда
