Я тебя найду - Татьяна Огнева
Я знал только имя. И фотографию, что осталась в голове — мокрая, с вкусом моря на коже. Этой ниточки было недостаточно, но другого у меня не было. И я не опускал руки.
Первое, что я сделал — включил все ресурсы, какие мог. Связи, которые копились годами, а теперь превратились в сеть поиска. Вызвал водителей, дал людям телефоны, которые не спрашивают лишнего. Я не желел денег. Вся сложность была в том, что я ничего о ней не знал. Мне бы просто название отеля где она жила, и всё, все бы ниточки привели меня к ней. Но такой роскошью я не обладал. Потому нужно было искать.
Мне нужно было её лицо, её след.
Дни растягивались и слипались. Я просматривал посадочные листы, сверял гостиничные реестры, звонил знакомым в аэропорты. Просили документы — давал свои. Просили объяснений — молчал. Я вел дневник звонков и сведений, как солдат, что помечает путь по карте: «Франция — нет, Москва — нет, Турция — следы оборваны». Часто останавливался у компьютера в полночь, вглядывался в фотографии из соцсетей, отмечал лайки, метки геолокации, подмечал имена менеджеров, фотографов, организаторов. В мире моделей много шумных следов — но она умела исчезать аккуратно. И это раздражало меня больше всего.
Иногда удача приходила в форме мелких подсказок: кого-то видел таксист, кто-то вспомнил девушку с пляжа, кто-то назвал район. Я лихорадочно пробегал адреса, приезжал лично — и чаще всего натыкался на пустоту. Полтора месяца, и почти каждая ночь превращалась в выверенный набор ритуалов: звонки, подключения, новые обходы. Я просил, требовал, предлагал, иногда — шантажировал. Но чем больше я давил, тем тоньше становился просак: люди боялись связываться, кто-то «ничего не видел».
А ещё была свадьба. То, что от меня требовали — казалось невозможным и постыдным. Бизнес-партнёры мягко намекали, «это ради будущего», «это традиция, это честь», отец невесты говорил о репутации, мать — о долге. Меня вырядили в походный костюм роль хозяина, который подчиняется правилам. Я улыбался, переглатывал слова, говорил «да» там, где хотелось плюнуть. Снаружи я выполнял ритуал: встречи, обеды, клятвы, выбор зала. Внутри — всё рушилось. Меня разрывало на куски: с одной стороны — обещания и обязательства, с другой — женщину, которая оставила пустоту в моей жизни ради неизвестности.
Иногда казалось, что у меня не осталось сил: встречи по утрам, переговоры днём, поиски ночью. Но злость — она давала энергию. Она превращала усталость в метод. Я не позволял себе слабеть. Оставаться спокойным было искусством: в присутствии других — спокойствие, в тишине — прокручивание записей. Я работал с фотографами, чтобы получить побольше кадров, запрашивал записи с камер на улицах, вел переговоры с администрациями отелей, просил помощи у тех, кто когда-то брал у меня благосклонность. Каждый маленький факт — как крупица золота.
Прошло полтора месяца — шесть недель и ещё пара дней. Я нашёл её слабые следы: командировка во Францию, билет в Киев, заселение в небольшой бутик-отель. Казалось, она играла в прятки со мной нарочно. Это выводило меня из себя. Хочу было разорвать этот сценарий, хочу было сказать всем: хватит — скажите правду.
В то же время, была еще другая правда — я не мог вести поиски, не разрушив собственной жизни. Мозг твердил: «Сделай выбор». Семья или незнакомка? Но я не хотел выбирать между долгом и тем, что внезапно оказалось важнее любой власти. Я хотел ей сказать: «Я найду способ, чтобы быть с тобой и сохранить то, что необходимо». Но слова легко терялись на устах. Действия — нет.
Поиски закаляли меня. Они меняли моё понимание мира и людей вокруг. Я злился, но знал: злость — не замена стратегии. Я не опускал руки. И где-то на грани раздражения и решимости прозвучало обещание самому себе: найду её. Что бы ни было дальше — я найду её. Даже если при этом придётся ломать все рамки, что ценили вокруг меня. Даже если свадьба станет маской, пока я проведу свою войну в тени.
И где-то в голове, среди карт и распечаток, между звонками и встречами, поселилась мысль — не просто найти, а вернуть. Не как трофей, а как человека, у которого есть выбор. И чем яснее это становилось, тем отчаяннее становилась моя настойчивость.
Вот только когда я нашел её, цель вдруг изменилась. Я не мог ждать пока она определится. Не мог смотреть, как некий "жених" касается её при мне и распевает о скорой свадьбе.
Какая к черту свадьба?
Я шесте недель с ума сходил пока искал её. Шесть недель мечтал о том, что она станет моей. А теперь ждать?
Уж нет.
Я не создан для ожидания.
И она это скоро пойдёт!
Глава 24. Фарид
Я всегда держал себя в руках. Внешне — хладнокровный, расчётливый, спокойный. Внутри — пламя, которое редко показывал людям. Но за полтора месяца отсутствия она оживила это пламя до состояния неконтролируемого пожара. Всё, что я делал в эти недели — переговоры, встречи, улыбки — было одной большой маской, пока внутри клокотало одно желание: найти её и вернуть. Сделать своей раз и навсегда.
И вот она. Стоит передо мной, как будто специально нажимая на самые болезненные кнопки. Сняла верх. Просто так, вызывающе, будто весь мир принадлежит ей. Я видел, как слуги по углам отвели глаза. Видел, как вся привычная иерархия в этом доме задрожала. И кровь в моих жилах закипела — от злости и от похоти, от унижения и от горькой радости: я скучал по ней. Полтора месяца. Каждый день ожидания тянулся как вечность.
Майя дразнила меня взглядом — прямым, отчаянно вызывающим. В её манере было дерзкое спокойствие: «Лови, если сможешь». Вызов, который она бросала мне, ни капли не смущаясь и не боясь. Я держал себя из последних сил — потому что знаю, что должен вести себя «правильно»: семья, традиции, обещания. Хотел сначала всё уладить по-человечески: брак, статус, потом уже… но разве можно сохранить рассудок рядом с таким огнём? Когда она плюёт на правила и смело идёт вразрез с тем, что принято в моём доме и в моей стране?
Потом она бросилась в
