Нексус - Дмитрий Романофф

— Как делишки? Нужна моя помощь?

— У нас экстремальное программирование, — машинально ответил Иван.

— Для экстремального программирования нужно экстремальное питание. — с улыбкой ответил Раджеш. — Что будем есть?

Иван на секунду перестал набивать текст на клавиатуре, развернулся и посмотрел в сторону Раджеша:

— Питание-то тут при чём? — насупился он. — Как питание связано с эффективностью работы?

— Напрямую, — машинально ответил Раджеш. — Есть куча продуктов, с помощью которых можно кратно увеличить эффективность работы. Это взлом питания, если хочешь!

Неожиданно вмешался Чен:

— Согласно исследованиям, восемьдесят процентов программистов совершают ошибки при уровне сахара выше семи миллимоль на литр. Лучший вариант питания для программистов — это орехи и авокадо.

Иван фыркнул:

— Авокадо? Одним авокадо сыт не будешь. Эх, жареного мясца бы щас…

Чен неожиданно достал телефон, включил проектор и вывел диаграммы:

— Вот продуктивность команд разработчиков при разном питании. Пик наблюдается у групп на кето-диете.

— Кето? — Раджеш скривил жутко недовольную гримасу.

Иван неожиданно оживился, подошёл к стене и ткнул в график:

— А вот тут твои орехи упали на сорок процентов к полудню, — громко произнёс он. — Где кофеин? Где взрывная энергия?

— Кофеин увеличивает пульс, но убивает креативность, — ответил Чен. — После трёх чашек код превращается в спагетти из панических ошибок.

Раджеш вскочил, изображая робота:

— Внимание! У программиста обнаружен низкий уровень сахара. Нужна подпитка пульса эмоциями! Рекомендуется срочно ввести чизкейк!

Чен улыбнулся и выключил проектор.

— Хм, пульс эмоций — это интересно… А что, если убрать еду вообще? Максимальная продуктивность достигается в периоды голодания, — добавил он, поправляя очки и поворачиваясь в сторону Раджеша.

— Да ну, голодать — это вообще не моё, — недовольно ответил Иван. — Ты что, предлагаешь умереть на работе?

— Нет! Речь про голодание, а не смерть. Исследования доказывают, что двадцать четыре часа без пищи усиливают нейропластичность, а семьдесят два часа и вовсе перезагружают иммунитет.

Раджеш присвистнул:

— Три дня? Да я через три часа начну жевать провода!

— Необязательно всем, — Чен достал таблицу. — Можно начать с одного дня. Иван пишет код, я слежу за метриками, Раджеш… эм…

— Я буду генерировать крипто-мемы для мотивации! — Раджеш достал телефон. — Хочешь выжить в гонке технологий?! Стань аскетом, как Будда!

Все дружно рассмеялись.

— А может, тогда начнём есть овсянку, как англичане? Если не хотите голодать, — ни с того ни с сего выдал Чен. — По данным Оксфорда, она повышает концентрацию внимания на тридцать процентов.

Раджеш, доедая шоколадный батончик, фыркнул:

— Овсянка? Это как есть обои. Зачем тебе английская кухня? Они же даже карри испортили.

Чен разложил графики на столе:

— Средневековые английские монахи ели овсянку перед переписыванием манускриптов. Их продуктивность…

— Их продуктивность была «одна книга за жизнь», — перебил Иван. — А я за неделю пишу код объёмом с «Войну и мир». Мне нужно мясо!

Чен вздохнул:

— Овсянка снижает уровень кортизола, а мясо — это тяжёлая пища!

— Мясо — это сила и мощь! — добавил Иван. — Иди скажи Полу: «Мы решили всем офисом пересесть на овсянку, чтобы повысить продуктивность работы». Или лучше Мэту, который родился в Латинской Америке и съедает по пол-ягнёнка за раз. Он любит покушать и я тоже люблю! Овсянку едят только лошади и Шерлок Холмс.

— Он был гением, — грустно ответил Чен. — И прожил до девяноста лет.

— Кто? — спросил с недоумением Иван.

— Великий сыщик, — ответил, подняв подбородок, Чен.

— Ты чего? Это вымышленный герой, — парировал с недоумением Иван.

— Предлагаю попить чаю, раз уж мы заговорили об английских традициях, — развалившись в кресле и улыбаясь, предложил Раджеш.

— Ладно, но если я упаду — вы меня оживляете энергетиком! — ответил Иван, ритмично набивая текст на клавиатуре.

— Да-да, — ответил Чен, улыбаясь и включая чайник с водой. Он проконтролировал температуру закипания воды до восьмидесяти градусов и залил её в чайник с зелёным чаем.

— Всего двести миллилитров зелёного чая повышают концентрацию на сорок процентов, не вызывая побочных эффектов, — будто проводя священный ритуал, произнёс Чен.

Раджеш дорисовал на чайнике смайлик и добавил:

— А ещё он делает тебя дзен-мастером.

Чен разлил чай по чашкам. Все сели вокруг стола, улыбнулись, переглянулись и сделали по маленькому глотку из стеклянных чашек.

— Ну как? — спросил Чен.

— Никак, — резко ответил Иван. — Вода водой!

Чен налил ещё кипятка и дал чаю немного настояться, разлил всем в чашки, попробовал сам и выдал:

— Программисты, пьющие зелёный чай, делают на двадцать пять процентов меньше ошибок в условиях стресса.

— А те, кто пьёт чай с ромом? — поинтересовался Раджеш.

— Те пишут код, который потом сами не понимают, — ответил Иван улыбаясь.

Чен провёл ладонью над паром:

— Через первый глоток осознай задачу, через второй отпусти лишнее, а через третий…

— Через третий найди проклятую утечку памяти, — перебил Иван и неожиданно обжёг язык.

Раджеш вдруг взял и поднял чашку:

— В Индии говорят, что чай — это жидкая медитация. А ещё говорят, что он помогает не убивать коллег!

Все дружно рассмеялись.

— Давайте я вам куплю пивка, а? Уже конец рабочего дня, — нахмурив брови, сказал Иван. — Зачем пить эту зелёную жижу? Ну не вставляет она меня. Пива охота, что аж мочи нет!

Глава 33. Пульс эмоций

Офис тонул в синеве ночных экранов. Иван пялился в строки кода, будто пытаясь выжечь их взглядом. Чен методично щёлкал по графикам на трёх мониторах, а Раджеш, устроившись на подоконнике, грыз печенье в форме смайликов.

— Эмоции это просто химия, — проворчал Иван, вбивая в консоль очередную функцию. — Дофаминовые всплески, серотониновые паттерны… Мы моделируем поведение, а не создаём истерику.

Раджеш открыл глаза и в них отразились блики голограммы:

— Вот и зря. Без эмоций наш алгоритм станет психопатом!

— Речь идёт о концентрации внимания, — вставил Чен. — Современный человек переключается между задачами каждые три минуты и наша модель должна учитывать это.

— Что именно ты предлагаешь? — повернувшись в сторону Чена спросил Иван.

Чен поднял палец вверх, не отрываясь от экрана:

— Неточность! Даже если разложить любовь на гормоны, остаётся тринадцать процентов шума. Именно он делает человека человеком, а не биороботом.

— Шум? — Раджеш прыгнул с подоконника, рассыпая крошки от печенек. — Это и есть главная фишка! Взять хотя бы человеческий гнев. Один человек разобьёт монитор, другой напишет гневное письмо, а третий закажет пиццу. Где тут логика?

Иван потянулся за энергетиком:

— Ты предлагаешь заложить хаос в алгоритмы?

— Именно! — Раджеш схватил маркер и нарисовал на доске кривую. — Смотри! Обычно нейронка учится на паттернах, а мы добавим генератор случайных отклонений. Как генетические мутации у живого, только для эмоций!

Чен вдруг оживился:

— Да это же теория хаотической адаптации. Если смоделировать стохастические всплески