Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

— Прости. Я не хотела обрубить тебя. Ты повёл себя учтиво, объясняя свою ситуацию. Я не должна была принижать это.

Напряжение уходит из его плеч.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я ожидаю, что ты будешь подстраиваться под моё расписание. Оно не всегда такое требовательное.

Доброта его слов пронзает меня будто молния. Я отстраняюсь и сжимаю кулаки, будто это погасит искры, танцующие на моей коже.

— Спасибо. Я это ценю. Но чтоб ты знал, все в канцелярском магазине понимающе относятся к обмену сменами и подмене друг друга в сложной ситуации, так что у меня есть гибкость. Я не против подстроиться под твой график, если тебе будет это нужно.

Он часто моргает, и на его лбу пролегают глубокие складки, будто я сбила его с толку, сказав это.

— Что ж... спасибо, — он кладёт руки обратно на тележку с покупками. Я смотрю, как костяшки его пальцев белеют. — Точно. Тогда пройдёмте на кассу?

Его речь не перестает меня поражать. Пройдёмте? Он говорит как персонаж из стопки исторических романов на моей прикроватной тумбочке, и я невольно улыбаюсь. Я покрепче сжимаю корзинку, оставляя на виду смазку оптового объёма и ночные прокладки.

— Полагаю, пройдёмте.

* * *

Когда Джейми закрывает за мной дверь своей квартиры, два внушительных комка шерсти семенят в нашу сторону, испуская мяуканье, которое больше похоже на вой умирающего существа. А может, они уже умерли. И преследуют нас как призраки. Зомби-коты. Точно. Есть в них что-то зомбячье.

— Что такое с пушистиками? — спрашиваю я.

Джейми проходит мимо меня, нагрузив руки многоразовыми пакетами (ну естественно) и аккуратно ставит их на стол. Коты ковыляют мимо меня и вьются между его ног, бросая на меня подозрительные кошачьи взгляды.

— А что с ними? — спрашивает он.

Я настороженно наблюдаю за ними. Один серый с туманными бледно-голубыми глазами, второй с мятно-зелёными радужками и длиной белой шерстью. Их взгляды сверлят меня.

— Они кажутся немного... враждебными?

— Едва ли. Они добродушные старички, — разбирая пакет продуктов, Джейми укладывает всё аккуратной горкой на стол.

— Ты завёл их ещё котятами?

— Ничего подобного. Они появились у меня относительно недавно.

— То есть, это старые коты из приюта, которых никто не хотел брать и которых усыпили бы. — Милостивый Иисус, если он приютил этих котов...

Джейми откашливается, затем говорит:

— Можно и так сказать, да.

Проклятье. Сначала он оказывается детским доктором. Теперь он спасает зомби-котов в час их немёртвой нужды. Уф.

Затем всё становится хуже. Он хватает свой свитер сзади и стягивает его, временно ероша эти опрятные бронзовые волны. Он приглаживает свои волосы, затем расстёгивает манжеты рубашки и закатывает рукава до локтя. Включив воду, он моет руки в такой манере, которая, как я понимаю, стала для него привычкой — смотрит куда-то в одну точку, выполняет порядок действий, который демонстрирует вены и сухожилия под лёгким покровом бронзово-русых волосков. Мои колени слегка подкашиваются.

«Во имя Рождества Иисуса, держи свои позиции, Беатрис!»

Решительно подойдя к раковине, я мою руки следом за ним, затем принимаюсь мыть продукты.

— Я разберусь с этим, — говорю я ему. — Ты занимайся своими кулинарными делами.

Он хмуро смотрит на меня.

— Ты уверена? Тебе нехорошо и...

— Джейми, — я поддеваю его бедром. — Я имела с этим дело каждый месяц на протяжении четырнадцати лет. Я профи. Заняться чем-то — это хорошее отвлечение. И я обещаю, что я ничего не взорву. Тут нет стекла, которое можно разбить, и нет жидкостей, которые можно пролить. Только овощи для мытья. Я в порядке. Иди. Твори свои кулинарные шедевры.

Всматриваясь в мои глаза на протяжении нескольких секунд, он делает очередной свой джентльменский кивок.

— Если ты настаиваешь, — затем он поворачивается, нагрузив руки скоропортящимися продуктами, и идёт к холодильнику.

Я не пялюсь на его задницу, крепкую, округлую и подтянутую под его безупречно отутюженными «отцовскими» слаксами.

Ну, не пялюсь слишком долго.

Серая кошка шипит на меня. Я точно спалилась.

Мне надо остыть. Мне надо перестать увлекаться этим странным влечением, которое я испытываю к Джейми. Ну и что, что он моя влажная мечта с накачанным телом, старомодными очками в духе Грегори Пека и хорошей внешностью? Ну и что, что он спасает детей и даёт дом пожилым котам и говорит очаровательную фигню в духе «Пойдёмте?» и «Если ты настаиваешь»?

Он моя противоположность, настолько не похожий на меня, что это даже комично. Я не должна мечтать о том, чтобы опуститься на колени и превратить мистера Чопорного и Правильного в потное взъерошенное безобразие. Фантазии должны прекратиться.

Пусть мой разум решил, что пора перестать пялиться на Джейми, мои глаза явно не получили уведомление об этом. Они путешествуют по нему голодным взглядом. Его широкие плечи. Мышцы его спины, напрягающиеся под рубашкой, пока он тянется внутрь холодильника. Его великолепная задница и эти длинные сильные ноги.

— Ой! — я сердито смотрю на белого кота, чьи когти впились в мои леггинсы с утконосами. — Окей, — говорю я ему или ей. — Намёк понят!

Зашипев на меня и убрав когти, кот пригвождает меня угрожающим зеленоглазым взглядом. Если бы он мог поднять лапу и сделать этот жест «я слежу за тобой», показав двумя пальцами на свои глаза, а затем на меня, он бы так и сделал. Я в отместку показываю ему язык. Демонстративно развернувшись, он задирает хвост и показывает мне свою задницу. Это точно сделано намеренно.

— Коты не на шутку собственники, Джеймс.

Он закрывает дверь холодильника и аккуратно приседает. Ой да ради всего святого. Его мышцы ног натягивают ткань слаксов. Мне приходится отвернуться, чтобы не пялиться на место, где соединяются его бёдра.

Стоя спиной к Джейми, я слышу мягкое мурчание, которым они его одаривают, и тихий звук того, как он почёсывает их под подбородком.

— Они просто старенькие и привыкли к заведённому порядку, — говорит он, выпрямляясь и присоединяясь ко мне за столом.

— И почему, говоришь, ты взял их себе?

Джейми хмурит лоб, сосредоточившись на раскладывании последних продуктов.

— Есть слишком много котов без домов, и этически будет правильно взять первыми тех, чья жизнь стоит на кону. Это практично.

Я подавляю улыбку.

— Конечно. Очень практично.

— Вот именно, — между нами воцаряется небольшая пауза, пока он перебирает вещи, разложенные на столе. — И... мне было немного одиноко.

Моё нутро скручивает узлами. Я украдкой смотрю на него, пока вода льётся на мои руки и зелёный болгарский перец, который я держу.

— Я тоже завела своего ежа, потому что мне