Когда она улыбнулась - Настя Ханина

Открыв глаза, тут же спешно обвожу взглядом комнату и понимаю, что лежу в кровати Виктора, а рядом и сам он, не знаю, дремлет или смотрит на меня, потому что голову повернуть тоже не удается.

— Ви-и-и-икто-о-о-ор… — затягиваю я, пытаясь пихнуть его хоть чем-нибудь хоть куда-нибудь. Смущения отчего-то не наблюдается.

— Лена. Спи. Я умылся, ты умылась. Хорошо лежим, помолчи, а? Не, вы слышали?! «Хорошо лежим». Нет, лежим мы и правда хорошо, но, тем не менее, во-первых: нам пора вставать, иначе, не ровен час, мы опоздаем. Во-вторых: как бы удобно мы ни лежали, но друг другу мы никто и, следовательно, не должны делить кровать. Я ведь права, да?..

Ладонь Виктора перемещается с моей шеи на плечо, придвигая ближе к себе. И не успеваю я возмутиться, как он продолжает свои манипуляции, утыкаясь носом мне в шею. По коже тут же пробегают мурашки.

— Виктор… А ну прекрати!

— Тебе удобно?

— Что? Н…

— Я знаю, что удобно, не вижу поводов для возмущения.

— Виктор, мы просто соседи, мы не должны.

— Я никому ничего не должен. К тому же, для твоего проекта это должно пойти на пользу, разве нет?

— Да, но…

— Лен, выходной, воскресенье, выдохни.

Аргументов больше не находится, а старые утрачивают актуальность. Он не пристает, просто лежит, а мне… Мне, на удивление, хорошо.

Через полчаса мне все же удается растолкать Виктора, и он с протяжным стоном и недовольной гримасой встает. На сборы уходит около часа, так что ровно в два часа мы стоим на пороге многоэтажки. Виктор с цветами в руках, и я с тортиком.

— Волнуешься?

— Нет, — Виктор и правда выглядит таким спокойным, словно готовился к этому всю жизнь.

— Запомнил? Мы познакомились на дне рождения Томы четыре месяца назад и…

— И потом встретились в столовой. Погуляли пару раз вместе с Томой и Лёхой, я пригласил тебя на свидание, ходили десять раз, а после начали встречаться. Я помню.

— Да… Ага… — кажется, я переживаю больше него.

Виктор опускает на меня насмешливый взгляд и, взяв за руку, заходит в подъезд первым, когда домофон пиликает, уведомляя о том, что дверь открыта. Консьерж недовольно провожает нас взглядом, но сейчас мне не до него.

В квартире на пороге нас уже встречает мама. Несмотря на всю свою собранность, она всегда была заядлой любительницей поболтать, поэтому, стоит нам перешагнуть порог, как она тут же налетает с вопросами по типу: «Как доехали? Пробки были? Не замёрзли?». Отвечаю в основном я, Виктор же, после того как помог мне раздеться, стал осматриваться. Когда мы заходим в ванную комнату, чтобы помыть руки, он отмечает, что в нашей квартире красивая отделка и выглядит она уютной.

— Спасибо, — я улыбаюсь, оглядывая такую знакомую и родную квартиру.

Стоит маме сказать заветную фразу «все за стол», как перед нами тут же вырастает, словно из-под земли, Аркаша. Он выглядит взбудораженным: взъерошенные волосы, будто он только проснулся, и бегающие из стороны в сторону глаза. Наверняка только что в одной из своих игр победил.

— Уже можно садиться? — на Виктора он не обращает ровным счётом никакого внимания.

— И тебе здравствуй, братец, — я усмехаюсь, садясь за стол и кивая Виктору, чтобы тот садился рядом.

— Да привет-привет, — отмахивается тот, садясь по правую руку от меня и с интересом глядя на противень с золотистой курицей.

Вскоре к нам присоединяется и отец. Он, как всегда молчаливый, быстрым взглядом окидывает кухню и, заметив Виктора, кивает ему.

Мне показалось, или он рад ему больше, чем мне?

С подозрением покосившись на отца, я отвлекаюсь на поставленную передо мной тарелку с румяной ножкой и такой же румяной картошкой в сыре.

— Какая вкуснятина, — стонет Аркаша и чуть слюнями не захлёбывается.

Когда перед каждым стоит по тарелке, а в центре стола размещаются нарезки, мы принимаемся за еду и… Боже… Она восхитительна! С курицей у меня вообще давние счёты: мне трудно угодить в этом плане, так как она часто бывает пресной и сухой (будь то дорогой ресторан или застолье у друзей), однако эта… Нет, маме определённо не нужно никакое образование повара, её еда вкуснее любой другой.

— Значит, вы двое встречаетесь? — Аркаша наконец переключает на меня свое внимание, не забывая при этом уплетать за обе щеки курицу.

— Аркадий, — неодобрительно качает головой мама.

— Что? — возмущается брат, а я только усмехаюсь, пряча улыбку в бокале с соком.

— Встречаемся, — невозмутимо кивает Виктор, с интересом глядя на брата.

— Давно?

— Второй месяц.

— Ты терпишь её второй месяц?!

— Аркадий! — снова возмущается мама, глядя на брата круглыми глазами.

— Ну а что? Она же такая…

— Ты терпишь меня семнадцать лет, не возникай.

— Ой. Да больно надо, — фыркает тот, но не проходит и минуты, как он снова начинает трещать. — А вы целовались уже? — он заговорщицки смотрит на Виктора, видя в нём, по всей видимости, своего соратника.

— Аркаша! — мама сидит совершенно красная, думаю, ей очень стыдно, раз она даже перешла на неформальное обращение к брату, которое обычно при гостях себе не позволяет, хотя… Что уж тут говорить, мне тоже. Однако Виктора откровенность брата совсем не смущает, а даже веселит. Ответа во всеуслышанье не следует, однако Виктор чуть заметно качает головой, а брат… Боже… Он складывает большой и указательный пальцы и подмигивает. Не дай бог, это чудо в перьях предпримет попытки сводничества, такого позора не переживём ни я, ни мама.

Вскоре атмосфера за столом становится совсем комфортной, брат больше не мелет чепуху, которой заставлял меня и маму краснеть, зато, кажется, Виктор приходится по духу папе, потому что вот уже десять минут они свободно болтают о том, на каком море лучше всего проводить лето.

Когда с блюдами было покончено, мама просит всех покинуть кухню и обещает позвать к чаю.

Я уже подумываю пригласить Виктора к себе, чтобы отсидеться там, когда папа зовет моего лже-парня в свой кабинет «поболтать». Он с надеждой смотрит на меня, но я лишь пожимаю плечами, мол: «Не в моих силах спасти тебя». Он лишь жмурится с беззвучным стоном и направляется за отцом.

Вокруг меня тут же начинает наворачивать круги Аркаша, предлагая сыграть в одну из своих игр. Игрок из меня такой себе, но удовольствие это ему доставляет огромное, конечно, кому не понравится выигрывать, пусть даже против кошки.

Дабы отвлечься от переживаний по поводу беседы папы