Когда она улыбнулась - Настя Ханина

— Хочешь секрет? — он заговорщицки улыбается и наклоняется к моему уху.

— Ну? — я киваю.

— Я устал от компании Марины. Она так на Данила похожа… Трещит и трещит, — он по-доброму улыбается и, взяв меня под локоть, вызвал лифт, двери которого как раз уже начали открываться.

Поднимаю взгляд, чтобы пропустить людей, которые приехали на этаж, и…

НУ ЧТО ЗА ДЕНЬ?!

— Ой, Леночка, а ты чего здесь? А ты с кем? — мама с большим интересом косится на Виктора, который не менее ошарашенно смотрит на них. — А, парень твой, да? Про которого ты мне рассказывала? Екатерина Антоновна, мама Лены, а это — мой супруг, Андрей Владимирович. А вы...

— Мама, мама! — я замахала руками, пытаясь остановить этот словесный поток. — Вы бы хоть из лифта вышли.

— Кать, правда, давай выйдем из лифта, — папа тянет маму за локоть, выходя из лифта. Он никогда не был особо разговорчивым. А еще у него хриплый голос: раньше он много курил, но с появлением меня бросил. — А вы, молодой человек, представьтесь.

— Виктор... Виктор Туманов.

— Туманов? — папа прищуривается, с интересом глядя на него. — Что ж, рад знакомству, приятно знать, что моя дочь имеет таких хороших знакомых.

Таких хороших? А чего он хороший? Он же его первый раз видит... Или...

Я кошусь на Виктора, а тот в свою очередь на меня.

— И кем же вы приходитесь моей дочери? — он указывает взглядом на наши переплетенные руки.

Повисает неловкая пауза, которую я спешу нарушить:

— Мама права, он мой парень.

Я улыбаюсь родителям, стараясь не смотреть на Виктора, взгляд которого прожигает мне висок.

— И давно же вы вместе? — я уже открыла было рот, чтобы ответить, когда папа цыкает на меня, выжидающе глядя на парня.

— Пару месяцев, — особо не думая, отвечает он, выглядя и звуча при этом очень убедительно.

— Вот как. Тогда расскажите мне, какая у Лены любимая книга, — брови отца встречаются на переносице.

— Андрей, — пытается одернуть его мама, но тот даже бровью не ведет. — Андрей, ну что ты допрос ему устраиваешь? Не пугай парнишку...

— Финдус переезжает, — уверенно отвечает мой лже-парень, глядя отцу в глаза. Но... Ответ правильный. Чувствую, как щеки алеют, а пульс гулко отдается в виски. Откуда он знает?!

— Верно, — папа кивает. — Любимая песня?

— No lie.

— Исполнитель?

— Кино.

— Группа крови?

— Третья положительная.

— Размер ноги?

— Тридцать девятый.

— Размер одежды?

— Сороковой.

— Откуда ты все знаешь?

— Я внимателен к ней.

Снова повисает тишина. Я ошарашенно таращусь на Виктора, мама таращится на Виктора, и только папа просто смотрит и улыбается.

— Приходите завтра вдвоем. Будем знакомиться официально. Был рад встрече.

И, ни слова больше не говоря, он берет маму под руку и ведет к одному из магазинов.

— Виктор... — хриплю я севшим от напряжения голосом. — Откуда... откуда ты все это знаешь?

— Наблюдательный, — он, не глядя на меня, снова вызывает лифт.

— Но моих любимых книг уже давно нет на полке...

— Ты на страничке часто постишь цитаты из этой книги.

— А музыка?

— Не так уже сложно было найти твой аккаунт.

— А исполнитель? Нет... Ладно... Тут та же схема... Откуда ты знаешь про группу крови?

Виктор поворачивается ко мне и вперяет свои ледяные, серые глаза в мои. Раньше они казались мне глубокими и теплыми, сейчас же были похожи на айсберг.

— Из папки.

— Какой?

— Со списком невест.

— Что...?

«Ну, Лен, ну чего ты, ну посмотри, какую фотографию лучше вложить? Ее же твои потенциальные ухажеры увидят, как-никак. Лучше сама выбери» — всплывает в памяти отрывок разговора с мамой. Так вот о каком портфолио шла речь…

«... Акции компании Бориса Туманова за не бывало короткий срок поднялись до пика. За пару лет он смог построить собственную империю» — словно добивая меня, мозг подкидывает момент из новостей, от чего я в шоке поднимаю взгляд на Виктора.

— Так ты тот Туманов?! В смысле сын Бориса Евгеньевича?!

— Да, — он кивает. Просто кивает, понимаете?!

— Почему ты не сказал?!

— Ты не спрашивала, — он хмыкает, пожимая плечами, тянет меня в лифт. — Сама решила, что я живу в общаге, сама решила, что из обычной семьи. А ты почему не сказала, кто твои родители?

— Ты... ты тоже не спрашивал, — бурчу я, усмиряя свой пыл и признавая все ошибки, которых за сегодня наделала чересчур много.

— Потому что я знал, — лифт плавно едет вниз, а я молча смотрю в стеклянное окно. Сегодня я конкретно налажала.

Глава 12. День 14

ЕЛЕНА

Больше в тот вечер мы не разговариваем, зато с утра я врываюсь в его комнату и бесцеремонно бужу его, раздергивая шторы.

— Подъем. У нас сегодня много дел.

— У тебя. Имей совесть, дай поспать в выходной.

— Давай, вставай.

— Лена, отстань.

— Виктор, не будь лежебокой. Вставай, — я подхожу к нему и начинаю толкать из стороны в сторону, однако, поняв, что это совсем не помогает, перехожу в наступление щекоткой.

Виктор начинает извиваться, кутаясь в одеяло плотнее, а после, как огромный червь, ползет по кровати в противоположную от меня сторону.

Тогда я залезаю на постель и, оседлав парня со спины, продолжая щекотать. Создается ощущение, что я пришла на аттракцион быка, который всеми силами пытается сбросить тебя со спины.

— Лена! А ну слезь! Дай добросовестному гражданину, который вчера работал до полуночи, выспаться!

— А нефиг было сидеть, мог и отложить, — я не сдаюсь, пока меня все же не сбрасывают, подминая под себя и заворачивая в одеяло. Теперь уже я становлюсь тем, кого закутали словно ребёнка, что даже рукой не пошевелить. — Виктор...

— А? Полежи пока, а я схожу умоюсь.

— Виктор! Да размотай ты меня!

— Ага, а ещё что хочешь? Ты говори, пока я заказы принимаю.

Я предпринимаю несколько попыток принять более-менее сидячее положение, но Виктор, удерживающий меня рукой в лежачем положении, положив её на мое плечо, не дает этого сделать ни на миллиметр.

Побрыкавшись ещё немного, я все же смиряюсь, расслабляясь. Виктор, увидев это, самодовольно хмыкает и покидает комнату, закрывая за собой дверь.

Кровать оказывается удобной, собственно, как и моя, поэтому, немного полежав, веки начинают тяжелеть, заставляя закрыть глаза.

Тёплая ладонь лежит на моей шее, а куда-то в затылок веет теплом. Я подсознательно улыбаюсь и, немного поёрзав, прижимаюсь к чему-то теплому.

Не сразу до меня доходит, ох не сразу, а вот когда я наконец понимаю, что вообще-то лежу в кровати и рядом со мной лежит кто-то, то тут же подскакиваю,