Предатель. Не верю тебе! - Виктория Вильманн
Мы наконец-то немного перевели дух с поездки, перекусили и рассредоточились по дому.
Девочки увлеки Злату играми, сама Людмила где-то спряталась, а мы с папой смогли обсудить происходящее.
– Не говори глупости, милая, это и твой дом тоже – родительский!
– Думаешь, я не вижу, что чувствует Людмила. И знаешь, мне кажется, она боится.
– Чего? – искренне не понимает моих слов папа, отрываясь от чашки чая.
– Внутренний страх подталкивает нас к такой злости. Мы внутри боимся, а снаружи видно наше раздражение и злость. Вероятно, она боится того, что Саша окажется здесь и всё поставить вверх дном. Она работает над уютом, над благополучием своих детей. А тут я, грубо говоря, грозовую тучу на вас нагоняю. Кому это понравится…
– Так, Таня, не бери в голову! Семья на то и семья, чтобы помогать в трудную минуту. Ты как раз находишься в затруднительном положении, как я могу за этим спокойно наблюдать со стороны? Лучше расскажи мне, что у вас случилось. И ничего не скрывай, говори, как есть. Саша всё равно будет выдвигать свою версию происходящего, хочу знать, в каком моменте его рассказ превратится в ложь.
Набравшись смелости, я кое-как рассказываю папе о том. что творилось у нас дома, не забывая упомянуть и ту странную ситуацию с соседом.
Рассказываю всё это, а у самой голова кругом, будто я только что вновь прожила всё это. Больно. Я нажимаю на собственные раны.
Отец слушает меня внимательно, порой задавая уточняющие вопросы, касаемые изменений в поведении Саши. Я стараюсь не привирать, рассказываю всё так, как есть.
Незачем обманывать или что-то приукрашать, скоро он заявится сюда и сам продемонстрирует себя нового. Хотя от части он себя уже показал моему отцу, в том телефонном разговоре.
– Вот так, пап. Семейная жизнь, о которой я только мечтала, дала трещину, да такую, что уже и стянуть невозможно будет. Я искренне не понимаю, в какой момент всё так исказилось. Это ведь не по щелчку пальцев произошло, а намного раньше. Жаль, что я этого просто не почувствовала раньше, не поняла…
Папа обнимает меня за плечи, прижимая к себе. Я ощущаю его тепло и мне становится намного легче. Я настолько прониклась моментом, что не заметила, как слёзы побежали бурным потоком, заливая футболку отца.
– Ну, что ты, милая, – ласково произносит папа, убирая шершавой подушечкой пальца мои слезинки. – Не должна моя дочка плакать. Ну-ка, посмотри на меня.
– Папуль, спасибо, что забрал меня, я бы там от всего этого…мне так больно, пап. Я ведь люблю, у нас дочка. Почему он с другой? Почему так жестоко поступил? За что мне это…
– Тише, Танюш, всё решимо в этом мире, даже это.
Чтобы он не говорил, но осадок от моих слов у него на душе появился. Отец весь вытянулся, как струна, напрягся. Даже невольно заметила, как на шее запульсировала вена. Очень распереживался за нас со Златой. Представил, что мы только прожили за эти дни. Ещё и себя винит за то, что мачеха со мной так в диалоге…
– А я вижу тут потоп, – раздаётся со стороны, и на кухне появляется Людмила. – Прошу, я приготовила для вас, гости дорогие, нашу гостиную комнату! Только там коробки стоят с кое-какими моими вещами, пусть Злата нос свой не суёт. Мне некуда их деть, поэтому пусть остаются там, они не помешают.
– Спасибо, – благодарю я, шмыгая носом. – Пойду, пап, достану вещи, переодену Злату. Посмотрю заодно, чем она занимается.
Папа кивает на мои слова, переключаясь за Людмилу, в голосе которой до сих пор чувствуются иголки. От них никуда не деться.
– Сколько это будет продолжаться? Это моя дочь и моя внучка, – успеваю выхватить слова отца, удаляясь.
– А, это мой дом между прочим! Я никого не звала и никого не ждала!
– Я уважительно отношусь к твоим родственникам, которые приезжают к нам, ответь подобным и моей дочери.
– Ага! Только вот в отличие от моих гостей, они с собой проблемы не влекут! Пришла на всё готовое. Её муж на вес золота! Она совсем с ума у тебя сошла? Всякое в жизни бывает, что теперь, разводиться? А о дочери она думает?
Папа прерывает её, хотя я достаточно услышала.
Это не может так в действительности продолжаться.
Я была права, мачеха действительно боится. Боится появления моего мужа и всех вытекающих из этого…
– Мама, так весело, хочу играть ещё! – восклицает дочка, когда я пришла за ней, чтобы отвести в комнату.
Мои сестры тут же. Играют с моей малюткой.
В отличие от Людмилы, они приняли нас куда теплее. Да, и что детям надо? Резвиться и играть вместе.
– Пойдем в спальню, я тебя переодену, – улыбаюсь я, замечая на кофточке Златы свежие пятна мороженого.
– Это мы немного покушали, – перехватывает взгляд Дина, оправдываясь. А у самой вся моська в шоколаде, такая забавная.
– Ничего, девочки, всё хорошо.
Старшая дочь Людмилы – Лиза, берётся тут же салфеткой замывать следы от прошедшего пиршества.
– Ну, сладость моя, хорошо тебе?
Прижимаю девочку ближе к себе, а она вся извивается, намереваясь выскочить и бежать играть дальше.
– Моё маленькое шило, пойдём переодену, – смеюсь я. – Потом отпущу играть.
Малышка моя, вся радость в ней.
Открыв дверь комнаты, которая нам предназначалась, я даже не поняла, куда я попала. Когда Людмила говорила за свои коробки, я не думала, что они занимают практически всё пространство, а уже среди них можно разглядеть небольшую одноместную кровать.
Впрочем, мне ли сейчас жаловаться?
Спасибо и на этом. Свой угол есть. Хотя, я не должна вовсе оставаться здесь. Зачем заставлять домочадцев волноваться и нервничать?
Может и папе на самом деле некомфортно, только он не скажет.
– Как интересно, столько вещей! – вытаращив глаза, радостно произносит Злата.
Маленькому ребёнку всё интересно, всюду хочется засунуть свой маленький носик.
Кое-как расположившись в комнате, боясь что-нибудь не задеть, помогаю Злате переодеться в просторное.
Как только она чувствует готовность, срывается с места и бежит к окну, любуясь новыми видами, открывающиеся со второго этажа.
– Иди к девочкам, – сдаюсь я, – заждались они тебя. Только сильно не увлекайтесь, скоро спать. Скорее всего
