Измена. Я все равно тебя верну - Марго Лаванда
– Разве вас это касается? – холодно спрашиваю.
Служанка уже перешла все мыслимые границы. Надо учиться ставить людей на место, даже если никогда этого не делала и претит разговаривать с кем-то грубо. Но здесь только так: или ты, или тебя.
– Да я тебе добра хочу, дурочка! Одумайся, пока не поздно! Не выходи замуж за того, кто потопчется на тебе и запрет в своем доме, пока сам будет искать развлечений на стороне.
– Интересный расклад, – ухмыляюсь, как будто мне и дела нет до сказанного, – откуда вы так много знаете о Кариме? У него что, было много жен, а вы, как служанка, такую картину наблюдали?
– Да, я служанка! – видит она в моей фразе только то, что ее цепляет. – И нечего тут нос задирать! Мы еще посмотрим, как сбудется мой прогноз! Плакать будешь и меня вспоминать!
– Будет лучше, если вы уйдете, Айгуль. Диалога у нас всё равно не выходит. А ругаться я не хочу, – сдерживая злость, пытаюсь выпроводить ее вежливо.
– Да кто ты такая, чтобы меня выгонять?
– Пока никто, но скоро выйду замуж за Карима и расскажу ему о том, что вы мне тут наговорили.
– Ясно всё с тобой! – фыркает эта хамка. – Я уйду, раз ты Каримом мне угрожаешь. Но ничего. Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним!
Разговор с Айгуль оставляет неприятный отпечаток.
Правда чувствую себя настолько плохо, что быстро забываю о ней, почти сразу проваливаюсь в сон.
Меня будит Валентина, когда приносит горячий бульон. Даже предлагает покормить с ложечки, но я решительно отказываюсь от такой чрезмерной заботы. Вполне в состоянии сама поесть, сон помог, температура спала. После горячего чувствую себя гораздо лучше.
Несколько дней безвылазно провожу в своей комнате. Забота тетушек немного утомляет, поэтому стараюсь не выходить.
К счастью, Айгуль больше не вижу. Неприятная особа.
Ее слова занозой засели в мозге.
Она, возможно, в чем-то права. Я бесправная покупка, и Карим будет делать со мной что пожелает. Выдержать это смогу, только если буду держаться от него подальше. По крайней мере, мысленно дистанцироваться. Главное – не пускать в свое сердце.
Но оказывается, это крайне сложно сделать, когда спустя несколько дней, Валентина сообщает, что ко мне посетитель.
Пока спускаюсь со второго этажа в гостиную, теряюсь в догадках кто это может быть!
Тетушек как раз нет дома, кажется, они отправились в гости к соседям.
Спускаюсь вниз и вижу… Артема!
Слезы брызжут из глаз, я бросаюсь в объятия брата.
– Как ты… Откуда… – меня душат рыдания.
– Оттуда, – фыркает Артем.
– Но как?! Ты ничего не говорил…
Мы каждый день поддерживали связь, брат писал мне с момента, как ему разрешили в тюрьме пользоваться телефоном. Аппарат передали от Карима, разумеется.
В основном в нашей переписке речь шла только об Артеме. Я расспрашивала его о самочувствии. Не сказала, что живу с Каримом. Брат бы этого не понял. Не сообщила и про то, что заболела, и тетушки Абашева увезли меня в особняк. Но каким-то образом Артем нашел меня.
– Все закончилось? – смотрю умоляюще. – Тебя ведь не тронут больше?
– Да, Абашев крепко помог. Не осталось никаких претензий, – кивает. – Поехали домой.
– Как ты вообще нашел меня?
– Водитель Карима приехал за мной, отвез домой. Там ни души, я начал волноваться. Звонил отцу, его спрашивал где ты. Була услышал, и к моему удивлению сообщил, что в курсе где ты. Сказал, что отвезет к тебе. Привез меня сюда. Надо сказать, я удивлен. Не ожидал, что Абашевы настолько гостеприимны. Что забота Карима и на тебя распространилась. Поговорим об этом дома, – хмурится сильнее. – Все, поехали, Софья. Я еще душ не принял после казенной хаты. Устал как собака.
– Но я не могу… – выдыхаю нервно.
– В смысле не можешь? Почему? Я думал, тебя приютили пока дома никого. Там, кстати, ремонт сделали. До фига я теперь Кариму должен, но ничего. Рассчитаюсь.
Артем выглядит таким бодрым, полон энтузиазма. Внутри все дрожит. Как объяснить, что не могу с ним пойти?
– Я лучше… Тут останусь.
– Да что происходит? – начинает сильнее нервничать. – Они помогли очень, спасибо огромное. Но что тебе делать в чужом доме?
– Я… выхожу замуж.
– Что? За него? За Абашева? Ты с ума сошла? – взрывается негодованием.
– Почему? Я совершеннолетняя. Вполне могу.
– Можешь? Я был лучшего мнения о твоих мозгах! Ты головой хоть немного подумай! Он баб меняет как перчатки! Да, понимаю, он красавчик, богатый, и все такое, но нет, Софья. Не позволю. Поняла? Вот же сволочь. А я понять не мог, как же он… Почему старается. Столько привилегий. Врача притащил, хирург надо мной скакал, когда рана воспалилась.
– Как ты сейчас? Тебе больно? – сразу переключаюсь на более серьезную тему.
– Не заговаривай мне зубы! – рычит брат. – Одевайся и идем!
– Артем, умоляю, – совершенно не понимаю что делать.
В конце концов, устав спорить с Артемом и опасаясь, что вернутся тетушки и будет скандал, покоряюсь. В конце концов, если Абашев пожелает, сам приедет и заберет меня из дома.
Глава 20
Артем не пошутил, после пожара не осталось и следа!
Сделан ремонт, новая мебель. Нетрудно догадаться, кто это сделал! Только вот зачем это понадобилось Кариму? Об этом у нас с ним речи не шло, в договор не входило.
Захотел увеличить мой долг еще больше?
Но плата и так чудовищна. Родить ему ребенка. Отдать его, фактически. Стать суррогатной матерью. Чем я думала, соглашаясь? Надеялась, что он это не всерьез?
И до сих пор надеюсь.
Стараюсь выглядеть перед братом беззаботно. Отвлекаю себя от тревожных мыслей уборкой. Расставляю наши прежние вещи, памятные безделушки, собранные рабочими по коробкам.
Чувствую себя странно. Некомфортно. И дело не в том, что в доме почти все новое.
Кажется, я тоскую. Это необъяснимо и очень странно!
Не могу выкинуть из головы Карима. Все время прокручиваю в голове, как он приезжает в квартиру, а меня нет.
Как и в особняке его теток.
Артем попсиховал, что пришлось туда ехать за мной, но быстро успокоился. Ушел в свою мастерскую. Соскучился очень.
Погрузился в работу.
Так прошел наш день.
На следующий все то же самое, брат не вылезает из мастерской, я хлопочу по дому. Готовлю, убираюсь.
Проходит несколько дней.
Тетушкам я позвонила сама, еще когда брат забрал меня.
Объяснила, что мне гораздо лучше, поблагодарила за
