Месть. Цена доверия - Лея Вестова
Люди Алексея, как и было обещано, прислали мне контакт — логистическую компанию в Хельсинки под названием «Северная звезда», которая уже имела многолетний опыт работы с холдингом «A-Logistics». Это был бесценный подарок, словно спасательный круг, брошенный утопающему. Но он не решал всех проблем автоматически. Мне нужно было детально изучить их тарифную сетку, согласовать графики поставок, подготовить проект трехстороннего соглашения, просчитать логистические цепочки до мельчайших деталей. Работа была колоссальной, требующей знаний, которых у меня пока не было в достаточном объеме.
Я звонила в Хельсинки, объясняясь на ломаном английском с финскими партнерами, которые говорили медленно и обстоятельно, просили уточнить каждую деталь по три раза. Я просиживала ночи над картами, изучая маршруты, сравнивая варианты. Я читала таможенные регламенты, пока буквы не начинали плыть перед глазами.
Стас, чувствуя, что окончательно теряет контроль над ситуацией, перешел от мелкого саботажа к открытому психологическому давлению. Он больше не притворялся заботливым мужем. Маска сползла, обнажив истинное лицо — хищное, злобное, раздраженное тем, что его игрушка вдруг обрела собственную волю.
Он постоянно находился рядом, буквально дышал мне в затылок, критикуя каждое мое действие, подвергая сомнению каждое решение. Его присутствие стало удушающим — как будто рядом со мной постоянно стоял злобный критик, готовый ткнуть пальцем в любую ошибку.
— Ты уверена, что правильно поняла финские таможенные пошлины? — спрашивал он, заглядывая через мое плечо в монитор, когда я пыталась составить финансовые расчеты. — Одна ошибка в расчетах — и мы потеряем миллионы. Ты готова нести такую ответственность?
— Этот маршрут слишком рискованный, Аня, — продолжал он свою песню в другой день, когда я изучала схему доставки. — Ты берешь на себя огромную ответственность. Если что-то пойдет не так, ты потопишь не только наш контракт, но и всю компанию. Уверена, что хочешь так рисковать памятью отца?
— Ты выглядишь ужасно, — говорил он, разглядывая мое отражение в зеркале, когда я утром собиралась на работу. — Синяки под глазами, бледность. Может, хватит мучить себя и просто признаешь, что взялась не за свое дело? Я сам все улажу с Соколовым. Объясню ему, что ты немного увлеклась, но теперь пришла в себя. Он поймет — у европейцев тоже бывают жены, которые пытаются играть в бизнес.
Каждое его слово было тщательно отточенной, ядовитой стрелой, нацеленной точно в мои самые уязвимые места — в мою неопытность, в мой страх совершить ошибку, в мою неуверенность в собственных силах. Он безошибочно находил болевые точки и давил на них с хирургической точностью. Он пытался вернуть меня в привычное для него состояние — состояние неуверенной в себе, зависимой от его мнения женщины, которая боится шагу ступить без его одобрения.
Но я сжимала зубы до боли в челюстях и продолжала работать, игнорируя его комментарии с ледяным, наигранным спокойствием. Внешне я сохраняла невозмутимость, отвечала ему вежливо и сдержанно. Внутри же у меня все клокотало от ненависти, напряжения и плохо сдерживаемой ярости. Каждый его укол отзывался болью, но я не показывала этого. Я училась быть каменной.
Помимо работы над финским проектом, меня ждал еще один сюрприз — результаты официального аудита, который я заказала две недели назад. Аркадий Львович Вершинин назначил встречу с представителями аудиторской компании «БизнесАльянс», заранее предупредив меня, что они подготовили предварительное заключение по финансовому состоянию компании.
Утром в среду я сидела в переговорной напротив двух мужчин в одинаковых темных костюмах — главного аудитора Валерия Петровича Семенова и его заместителя Игоря Андреевича Никитина. Оба выглядели солидно, респектабельно, профессионально. Дорогие часы, хорошие галстуки, уверенные манеры людей, привыкших работать с крупными деньгами.
— Анна Владимировна, — начал Семенов, раскрывая кожаную папку, — мы провели комплексную проверку финансово-хозяйственной деятельности вашей компании за последние два года. В целом ситуация стабильная, серьезных нарушений мы не выявили.
— Конечно, есть некоторые моменты, требующие внимания, — продолжил Никитин, перелистывая страницы отчета. — Например, статья представительских расходов несколько превышает среднерыночные показатели. Но это объяснимо спецификой работы с зарубежными партнерами. Станислав Игоревич ведет очень активную международную деятельность.
— А что насчет благотворительных взносов? — спросила я, вспомнив те подозрительные переводы, которые обнаружила в документах. — Мне показалось, что суммы довольно значительные.
— Благотворительность — это очень важная составляющая корпоративной социальной ответственности, — гладко ответил Семенов. — Ваша компания имеет отличную репутацию в этой сфере. Все переводы оформлены в строгом соответствии с законодательством.
— Но я пыталась найти информацию о некоторых фондах, и...
— Анна Владимировна, — мягко перебил меня Никитин, — многие благотворительные организации работают довольно скромно, не афишируя свою деятельность. Это нормальная практика. Главное, что все документы в порядке, налоговая отчетность ведется корректно.
Они говорили правильные слова, приводили убедительные объяснения, но каждый их ответ только усиливал мое подозрение. Слишком удобные объяснения. Слишком готовые формулировки. И, что самое главное, полное отсутствие тех тревожных сигналов, которые я явно видела в документах.
— А контракты с новыми поставщиками? — я решила зайти с другой стороны. — Мне показались странными условия некоторых сделок. Цены выше рыночных, а качество работ...
— Анна Владимировна, — Семенов посмотрел на меня с легкой снисходительностью, — простите, но оценка качества поставщиков — это не наша сфера компетенции. Мы анализируем документооборот и финансовые потоки. С юридической точки зрения все сделки оформлены безупречно.
— Хорошо, — сказала я медленно, — а когда будет готов полный отчет?
— Через неделю, — ответил Никитин. — Мы детально проработаем все аспекты и предоставим вам исчерпывающий анализ. Но могу вас заверить — поводов для беспокойства нет.
После их ухода я осталась сидеть в переговорной, пытаясь осмыслить услышанное. Они лгали. Это было очевидно. И мне надо было это доказать. Спустя пару минут я вызвала к себе Тамару Сергеевну.
— Тамара Сергеевна, — сказала я тихо, оглядываясь на дверь, — помните, я просила вас найти контакты аудиторских компаний? Тех, с которыми мы еще никогда не работали?
— Конечно, Анна Владимировна. Я нашла несколько вариантов, как вы и просили.
— Прекрасно. Мне нужна самая независимая из них. Такая, о которой Станислав Игоревич точно не знает. И еще одно условие — возможность работать конфиденциально. Без официального уведомления руководства.
Тамара Сергеевна внимательно посмотрела на меня. В ее опытных глазах промелькнуло понимание.
— Я думаю, вам подойдет «Финансовая Экспертиза». Небольшая, но очень профессиональная компания. Специализируются на сложных случаях. И да, они умеют работать...
