Месть. Цена доверия - Лея Вестова
— Справедливо, — кивнул он, и улыбка сделала его лицо моложе, человечнее. — Ничья. Можем считать, что самую неловкую часть нашего знакомства мы успешно проехали.
— Можем, — согласилась я, чувствуя, как напряжение немного спадает.
Официант принес ему кофе, и он сделал небольшой глоток, прежде чем продолжить.
— А теперь давайте говорить серьезно, Анна, — его лицо снова стало деловым, сосредоточенным. — Какого черта вообще происходит? Я прихожу на переговоры, рассчитывая на стандартную скучную презентацию от очередного российского логистического оператора, и вижу в кресле напротив женщину, с которой познакомился несколько дней назад в баре. Женщину в состоянии, которое можно было охарактеризовать как близкое к нервному срыву.
Он помолчал, собираясь с мыслями, а потом продолжил:
— Ваш муж ведет презентацию как полноправный хозяин компании, но очевидно, что реальным владельцем являетесь вы. Он готов подписать стандартный, абсолютно невыгодный для вас в долгосрочной перспективе контракт, а вы вдруг извлекаете из рукава гениальную альтернативу, о которой он, судя по его лицу, даже не подозревает. Динамика в той переговорной комнате была... как бы это помягче выразиться... токсичной.
Он смотрел на меня в упор, ожидая ответа. Его серые глаза были внимательными, изучающими. Я понимала, что стою перед выбором. Сказать правду? Часть правды? Или продолжать играть роль счастливой жены, у которой просто есть небольшие разногласия с мужем по деловым вопросам?
Я мучительно размышляла несколько секунд. От моего ответа зависело многое. Возможно, все. Если я открою ему правду, это сделает меня уязвимой. Он получит надо мной огромную власть. Но если я буду продолжать врать, я упущу, возможно, единственный шанс получить помощь от человека, который явно разбирается в подобных ситуациях.
Я сделала глоток чая, давая себе еще несколько секунд на размышления. Потом решилась на рассчитанный риск.
— Алексей, — начала я медленно, тщательно подбирая слова. — То, что вы видели в переговорной комнате — это действительно только верхушка айсберга. У моего мужа и у меня... скажем так, кардинально разное видение будущего компании. Он принимает ряд решений, которые, как я считаю, губительны для бизнеса, который мой отец строил несколько десятилетий.
— Губительны в общем смысле или губительны конкретно для компании, но выгодны лично для него? — прямо спросил он, и в его голосе не было ни капли осуждения — только профессиональный интерес.
Я посмотрела на него с удивлением. Он понимал гораздо больше, чем я думала. И формулировал мои смутные подозрения с пугающей точностью.
— И то, и другое, — призналась я после паузы. — Аудит, который я инициировала пару недель назад — это не прихоть скучающей жены, которая решила поиграть в бизнес-леди. Это острая необходимость. Я подозреваю, что из компании систематически выводятся деньги. Причем очень большие деньги. И компанию намеренно топят невыгодными сделками, словно хотят убрать крупного игрока с поля боя.
Он слушал меня очень внимательно, не перебивая, не задавая уточняющих вопросов. Его лицо оставалось непроницаемым, но во взгляде я видела напряженную работу мысли.
— Я видел подобные схемы раньше, — наконец сказал он тихо, и в его голосе прозвучала какая-то старая, застарелая боль. — Харизматичный, обаятельный мужчина женится на наследнице семейного бизнеса. Входит в доверие к ней и к ее семье. Постепенно берет все больше управленческих функций в свои руки. А потом начинает медленно, очень методично обескровливать компанию, выводя активы через подставные фирмы, завышая расходы, заключая невыгодные сделки с подконтрольными ему поставщиками. До тех пор, пока от некогда процветающего семейного дела не останется одна красивая оболочка.
Он замолчал, глядя куда-то в сторону, сквозь панорамные окна лобби на утреннюю Москву. В его глазах промелькнула тень настоящей, глубокой боли — той, которая не проходит с годами.
— Такие люди считают себя неуязвимыми, — продолжил он, снова переводя взгляд на меня. — Они уверены в своей гениальности и в глупости всех окружающих. Они редко ошибаются в оценке людей, умеют выбирать жертв. Но иногда... иногда они все-таки недооценивают своих противников.
Я поняла, что он говорит не только обо мне. Он говорил о чем-то своем, личном.
— У вас был подобный опыт? — осторожно спросила я.
— Эм... не совсем, — чуть помедлив, ответил мужчина, и я услышала в его голосе сдерживаемую ярость. — Я могу вам помочь, Анна. У меня есть ресурсы. Моя служба безопасности может провести проверку всех контрагентов вашего мужа. Выяснить, кто стоит за фирмами-пустышками, куда уходят деньги.
Он достал визитную карточку и положил на стол.
— Если решитесь — позвоните. Скажете кодовое слово «Хельсинки». Но помните — как только сделаете этот звонок, пути назад не будет.
— А финский партнер? — спросила я.
— У меня есть давние связи в Финляндии, — улыбнулся он. — Если согласитесь на сотрудничество, проблема решится автоматически.
Он встал.
— До пятницы, Анна Владимировна. Надеюсь, наши переговоры будут успешными.
Он развернулся и направился к выходу из лобби. Я же осталась сидеть за столиком, глядя ему вслед и пытаясь осознать масштаб того, что только что произошло.
Алексей предложил помощь, мало того, он предложил партнера в Финляндии, чтобы я смогла реализовать свой план. Это было странно и пугающе, но разве у меня был выбор.
Вечером я наберу этот номер и вступлю в игру, ставки в которой — моя жизнь и компания отца. А кодовое слово «Хельсинки» — ключ к игре, правила которой я не понимала.
Я спрятала визитку в сумочку, расплатилась за чай и вышла из отеля. На улице светило солнце, люди спешили по своим делам, город жил своей обычной жизнью. А я стояла на пороге событий, которые могли изменить все.
Через час мне нужно было позвонить Стасу и рассказать о встрече. Я уже придумала, что скажу. Что Соколов интересовался техническими деталями финского маршрута. Что у него есть сомнения по поводу таможенного оформления. Что он хочет получить дополнительные гарантии надежности поставок.
Все это было правдой. Неполной правдой, но правдой.
Глава 11
Следующие двое суток превратились в персональный ад. Дедлайн по финскому предложению, который мы с Алексеем неофициально установили на пятницу, навис надо мной дамокловым мечом, отсчитывая каждую секунду до неминуемого провала или триумфа. Я спала по три-четыре часа в сутки, работая на кофеине, энергетиках и чистом адреналине. Руки тряслись от переизбытка
