Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Она молчала. Слишком молчала.

— Хватит! — крикнул я и, схватив её за плечи, принялся трясти. Но она болталась, как тряпичная кукла… Безжизненная, холодная.

— Айка! — заорал я, отказываясь верить в происходящее. — Прекрати! Не смей так притворяться! Ты меня слышишь⁈ Давай, вставай! Айка, встань, я тебе приказываю! ВСТАНЬ!

Я тряс её снова и снова, звал, кричал, умолял… Но она не отзывалась. Её тело было холодным, а взгляд — пустым. Крик младшей сестры, донёсшийся с порога, вернул меня в реальность.

Родители, словно подкошенные, опустились рядом. Они взяли её руки, на которых застыли тёмные полосы запёкшейся крови… Какая кровь? Всё уже давно вытекло. Скорая уже ничем не могла помочь. Она ушла ещё ночью.

Никто не мог спасти мою Айку. Никто.

Я своими руками хоронил частичку собственной души. Снова и снова задавал ей безответные вопросы. Спрашивал, почему она пошла на это. Мы бы справились с любыми последствиями! Я бы не оставил её одну! Почему она не доверилась мне? Почему не рассказала, что случилось?

Вопросов была бездна, но ответов не было ни у кого.

Я проводил всё время в её комнате. До сих пор не верил, что её больше нет. Раз за разом перебирал её вещи, плакал, закрывшись в её комнате, чувствуя, как душа горит в огне невыносимой боли. Не мог смириться с тем, что она бросила меня и ушла.

Спустя неделю после похорон я случайно уронил её любимую книжку. Я постоянно касался её, но не решался взять в руки и открыть. А тут — уронил. Из книги выпала сложенная в несколько раз бумажка. Бумажка, которая перевернула весь мой мир.

'Мой любимый братик, мой Марик.

Если ты читаешь эти строки, значит, я смогла сделать это до конца. Прости меня. Прости за слабость, за боль, что я причиню тебе и нашим родителям. Но я больше не могу.

Я так сильно его любила, Марик. Всем сердцем, всей душой. А он… он оказался монстром. Сначала это были цветы и обещания, потом — лёгкие намёки, что я недостаточно ему доверяю. А потом… он подлил что-то в мой напиток. Я не помню, как всё случилось. Проснулась утром в чужой постели, вся в синяках, с разрывающимся от стыда сердцем. А он стоял надо мной и улыбался. Сказал, что теперь я его игрушка.

Я пыталась бежать, но он находил меня. Угрожал рассказать отцу, что я сама пришла к нему, что я… продажная. А потом я узнала, что беременна.

Я приползла к нему на коленях, умоляла дать ребёнку имя. А он рассмеялся мне в лицо. Сказал, что никогда не женится на «грязной шлюхе», что ребёнка я должна убрать, иначе он уничтожит нашу семью. Обещал подбросить отцу что-то, маме доставит неприятности, а тебя… он сказал, что сломает тебя, Марик.

Неделю я жила в аду. Он каждый день звонил и спрашивал, сделала ли я аборт. А вчера… вчера он прислал мне фотографию. Фотографию Залинки, идущей из школы. И написал: «Следующей будет она».

Я не могу, братик. Не могу допустить, чтобы он дотронулся до нашей малышки.

Прости меня. Я так вас всех люблю. Скажи маме, что это не её вина. Скажи папе, что он был лучшим отцом. А Залинке… обещай, что защитишь её.

И сделай для меня одно — накажи его. Не ради мести. Ради того, чтобы другие девушки не прошли через этот ад. Чтобы наша Залинка могла спокойно ходить по улицам.

Прости за слабость. Я просто… очень устала.

Твоя навсегда, Айка'.

Я рухнул на пол, как подкошенный. Снова и снова перечитывал строки, написанные рукой сестры. Она прошла через такую адскую боль… а меня не было рядом. Я чувствовал, что ей плохо, но не удосужился приехать вовремя. Бросил её на произвол судьбы. Позволил этому нелюдю сломать её.

И в тот миг моё горе превратилось во всепоглощающую, слепую ярость. Я поклялся над её письмом, что найду этого подонка. И сделаю с ним то, что он заслужил. Око за око. Боль за боль. Жизнь за жизнь.

Я стал тем, кем стал, ради одной цели — мести.

* * *

Я сидел на полу в её комнате, сжимая в руках этот листок. Каждое слово прожигало меня изнутри. Я представлял её — мою весёлую, жизнерадостную Айку — на коленях перед этим тварём. Представлял её страх за Залинку. Её одиночество.

И тогда во мне что-то переломилось. Горе не исчезло — оно превратилось в нечто иное. В холодную, стальную решимость. Я медленно поднялся с пола, аккуратно сложил письмо и спрятал его во внутренний карман, прямо у сердца.

«Я найду его, Айка, — прошептал я в тишине комнаты. — И он заплатит за всё. За каждую твою слезу. За каждый твой вздох. Клянусь».

В тот день умер не только мой брат. В тот день родился другой человек — тот, кто будет преследовать свою цель с безжалостностью хищника. Тот, для кого месть станет смыслом существования.

И теперь, глядя на эту девочку с глазами моей сестры, я понимал — прошлое не просто вернулось. Оно поставило передо мной выбор, страшнее которого ничего не могло быть.

Глава 15

Читая в десятый раз письмо, я чувствовал, как во мне поднимается волна гнева и ненависти к этому подонку, посмевшему так поступить с моей сестрой. В письме была фотография парня, его адрес и имя. Не раздумывая ни секунды, я бросился искать подлеца. Не было никакого плана — действовал лишь на эмоциях. Хотел своими руками задушить этого мерзавца.

Подъехал к дому и понял, что он из богатой семьи. Но мне было плевать на это. Ворвался в дом.

— Беслан! Выходи, подонок! — орал я на весь дом. Ярость застилала глаза. Боль от потери сестры разрывала душу на части. А виновник всего этого спокойно жил здесь.

— Кто такой? — вышел взрослый мужчина, за ним следом шла женщина. Оба смотрели с недоумением на меня.

— Где Беслан? — прорычал я.

— Зачем тебе мой сын?

— Ваш сын? Отлично. Где ваш подонок-сын? В какую дыру спрятался этот мерзавец?

— И что ты орешь? — зевая и потягиваясь, спускался с лестницы парень моего возраста. Внешностью был хорош. Такой, как любят девчонки.

— Подонок! — схватил его за воротник и начал бить. — Мерзавец! Убил