Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

Фарн — божья благодать.

Саурмаг оскалился. Совсем дураком он не был и сообразил, что против этого хвалёного ублюдка не сдюжит и с товарищами. Но Арга уверила его, будто сучка тетивы рвёт, только когда видит угрозу. А если украдкой подобраться, то ничего и не сделает. Был волк — станет ёж. Но Асхадару он об этом говорить не стал.

Тот подъехал ближе к Тотразду.

— Стало быть, девка красная, ты у нас любишь в зеркало глядеться? Подай-ка его мне.

— Не дам, — набычился толстяк, — не твоё.

Асхадар взмахнул плетью перед его носом. Тот вздрогнул, покосился на присмиревших «волчат» и протянул зеркало трясущейся рукой.

Асхадар в него мельком взглянул и сразу спрятал в мешок.

— А теперь вертайтесь к мамкам! А то заругают.

— Нам царь велел их искать, — проговорил один из «волчат».

— Да ну? А я того не слыхал. Зато все видели и слышали, как царь говорил, будто Сусагу и его людям вредить не станет. Поехали, царя спросим, у кого с ушами лучше?

«Волчата» медлили. Асхадар протянул-таки Тотразда плетью поперёк спины. Легонько и не больно, но толстяк всё равно взвизгнул.

Оурги мрачно переглянулись, посмотрели на суровых «серых», которые не думали шутить и, хотя луки опустили, но стрелы с тетив не убирали.

Посмотрели и послушались. Развернули коней и потрусили в кочевье.

Все, кроме Саурмага. Тот воспользовался заминкой «серых», которые было решили, что драки уже не будет, и рванул с места галопом прочь.

— Догнать? — спросил Асхадара один из его воинов.

— Да пёс с ним, — махнул рукой тот, — что сделаешь, коли ума нет? Надеюсь, Фидан его в жабу превратит. Если он их вообще найдёт, без зеркала-то.

А царевну в это время обуревала сложная смесь чувств. С одной стороны — мечта сбылась. Вот она едет по степи вместе с любимым. Она теперь жена Дардиолая. Только сердце не на месте — а как же отец, Язадаг и все её друзья? Что с ними станется?

Но хоть мысли метались и путались, одно было ясно, как день — бежать всё же надо. Если там родичей убивают, что она сделает? Как у неё вышло порвать тетивы, она сама не поняла и вовсе не была уверена, что сможет повторить. И даже Варка против толпы языгов не сдюжит. Великий он воин, но урумы раз до него уже дотянулись.

Надо бежать, как задумали, за реку. И молиться всем богам, чтобы с отцом плохого не случилось. А потом думать снова, что делать, как дальше быть.

Они с Дардиолаем сейчас мчались что есть духу, убегали от возможной погони и запутывали след. Никто из них не сомневался, что языги унижение просто так не спустят.

Они вернулись на то место, где Фидан расколдовала волка. Деян их так скоро не ждал. На ходу Фидан закричала ему, чтоб собирался. Дардиолай соскочил с лошади, помог Деяну забрать нехитрое имущество и сесть верхом.

— Быстрее, — торопила их Фидан, — теперь к лодке!

— Что за лодка, откуда? — спросил Дардиолай.

— Саурмага это лодка, — на ходу бросила Фидан, — я как-то уши грела, так узнала, что он тайно с урумами сносится. С вором каким-то торгует. С того берега Данубия стальные пластины возит. Для панцирей. И когда мы с Деяном для обряда место выбирали, я ту лодку нашла. Там Саурмаг целый схрон себе устроил, много чего спрятал. Нам его добро теперь пригодится.

— Не перепрятала ты её?

— Не успела. Да и побоялась, что он пропажу заметит и с дружками своими начнёт виновника искать. А у меня сердце и так тяжелее копыт билось от страха, как у нас с тобой всё получится. Но позавчера она была на месте, он не отлучался никуда.

Небо затянуло тучами, зарядил мелкий дождь. Данубий уже не сверкал на солнце, подобно голубой ленте, но и сейчас, дрожа от мириадов капель, тёмная вода притягивала взор, манила, суля начала новой жизни.

Великий Данубий широк. Перестрела четыре будет. Но ближе в правому берегу жались острова и для степняков, к большой воде непривычных, это было подходящее место.

Ширина Дуная южнее Будапешта (где происходят события) — около 900 метров. Полёт стрелы обычно считают — 150-300 метров, хотя рекордные показатели гораздо выше.

Лошади такую реку переплыть вполне способны. Фидан только беспокоилась, как бы обошлось без судорог. Похолодало, ещё и дождь зарядил, пусть и мелкий пока, а лошади разгорячены скачкой.

И тут случилось то, чего она совсем не ожидала. Снежинка испугалась. Девушка знала, что её любимица плавает прекрасно, сколько речушек они пересекли по дороге сюда и далеко не всегда вброд. Но нервозность хозяйки передалась кобыле и возле воды она встала намертво. Качала головой, испуганно фыркала и в воду не шла. Девушка принялась её уговаривать.

Тем временем Дардиолай и Деян столкнули на воду длинную однодревку. Получилось это у них не совсем легко, ибо мастер прыгал на одной ноге. Все подготовленные припасы они в лодку уже закинули, но тут Деян поскакал за ещё одним мешком, из схрона Саурмага.

— Зачем? — крикнул ему Дардиолай.

— Пригодится! — ответил Деян.

Он выпрямился и воскликнул:

— Смотри!

Дардиолай взглянул в указанном направлении. На вершине дальнего холма возникло несколько всадников. То были Язадаг сотоварищи, но Дардиолай лиц не разглядел и решил, что это языги.

— Фидан! Быстрее! Надо уходить!

Девушка уговаривала любимицу, уже чуть не плача, тянула в воду силой, но та упиралась.

— Фидан! — снова крикнул Дардиолай.

— Я её не брошу!

— Надо уходить! Погоня!

— Беда с вами, лошадниками! — в сердцах бросил Збел.

— Вот так начинается семейное счастье, — буркнул Деян, — с перебранок. Скорее решайте, сейчас же всё кочевье сюда явится!

И тут на ближний пригорок вылетел ещё один всадник, на вороном коне. Зрелище, которое открылось его глазам, заставило Саурмага зубами заскрежетать от злобы и бессилия. На берегу возле камышей стояли беглецы и о чём-то спорили. Фидан обнимала Снежинку и головой мотала, а Дардиолай куда-то указывал рукой.

Но самым ужасным было другое. Проклятый раб Армаг вытащил мешок и грузил его в лодку. Его мешок, в его, Саурмага, лодку! Ублюдок крал у Саурмага его законное