Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Сказав это, Хродир подозвал Востена.

– Выдвигайся в город, – рикс указал на стоящие у частокола возы, по которым переправлялись внутрь города уже последние оставшиеся снаружи рафары, – переведи Вместилищ через стену и будь готов их запустить. Только без моей команды это не делай. Команду я дам сам.

Востен кивнул и направился к Вместилищам.

– По-моему, мне пора, – Хартан отбросил злаковый стебель, который держал в губах, – смотри: теронги как раз от берега полсотни куда-то отводят.

– Сегвар с тобой, – улыбнулся Хродир, хлопая по плечу союзника.

– Надеюсь, – усмехнулся Хартан, быстро взлетел в седло Ветра, но затем вновь обернулся к Хродиру, а точнее, к Сексту Нанию, стоящему рядом с Хродиром и тщательно зарисовывающему на пергамент схему боя.

– Как тебя там... – не прекращая улыбаться, чуть поморщился тарутенарикс, – Наний, кажется?

Молодой ферран оторвался от рисунка и кивнул.

– Хродир, – Хартан повернулся к союзному риксу, – разреши мне позаимствовать младшего из твоих ферранов? Раз уж он записывает наши, хм, славные деяния на поле битвы, я хочу, чтобы он сейчас своими глазами всё увидел.

Наний вопросительно посмотрел на Хродира.

– Бери, – сказал Хродир, – но смотри: если с ним что-нибудь...

– Он под моей защитой, – фыркнул Хартан, – верну в целости, не сомневайся.

Наний, которому подвели коня – правда, не его собственного, а, оказывая честь, запасного коня одного из тарутенских хундрариксов – присоединился к свите Хартана. Тарутенарикс направился на юго-восток, через холмистое поле – туда, откуда шум Тарара раздавался даже громче, чем от берега Теронгхафена.

Через четверть часа Хартан стоял на высоком утесе, каменную подошву которого омывал Тарар. Спешившись, тарутенарикс встал на самом краю, топнул ногой по земле, проверяя, выдержит ли его вес берег; оплетенная корнями деревьев скала могла выдержать и не такое.

– Подойди, – подозвал по-феррански Хартан Нания, – я хочу, чтобы ты это сам увидел.

Наний слез с коня и аккуратно, боком, подошел к краю обрыва и Хартану.

– Смотри, – улыбнулся рикс тарутенов, указывая рукой вниз, под утес.

С южной стороны утеса, прикрытые выдающейся в реку на сотню шагов скалой и от набегающего потока, и от взглядов со стороны Теронгхафена, стояли на якорях корабли. Тарутенские – полные людей в белых герулках. Пятнадцать кораблей по сорок воинов – почти вся дружина Хартана, лучники тарутенов и часть их ополчения.

На ближайшем к утесу корабле, на его носу, стоял воин в шлеме с золотым обручем и золотой цепью, скрепляющей герулку – Друнго, племянник Хартана. Тарутенарикс снял с пояса рог и гулко протрубил – Друнго, повернувшись к утесу и увидев там дядю, помахал рукой.

– Смотри, юный ферран, – негромко сказал Хартан, – смотри, как творится история таветов...

С этими словами он вынул меч, поднял его над головой, и, крутанув клинком, указал им на север – против течения Тарара. На Теронгхафен.

Крик «Славься, Хартан! Славься, Сегвар!» раздался так громко, что перекрыл даже шум Тарара. Воины на кораблях начали подтягивать удерживающие якорные камни веревки – суда снимались с якорей, и уже через пару минут головной корабль повернул нос так, чтобы обогнуть мыс, а затем и тронулся с места. Гребцы налегли на вёсла – и корабль медленно, сопротивляясь встречному течению, пошел, огибая далеко выступающий в русло мыс, на север, к Теронгхафену.

– Возвращаемся, – сказал Хартан, – Теронгхафен, считай, наш. Но я хочу это увидеть.

– А я – тем более, – вздохнул, залезая на коня, Наний.

За ту половину часа, что Хартана не было на поле у Теронгхафена, воины Хродира – и рафары, и воперны – сумели сделать главное: сковали боем все силы теронгов, стоящие в городе. И стоящая за воротами шельдвалла дружины, и огромное, в пару тысяч, ополчение, и та полусотня, что выдернул Стригульд из защищающих берег сил – все сейчас сражались либо против прорывающихся через ворота, мимо застрявших телег, вопернов, либо против преодолевших стену по возам рафаров. И если в воротах битва шла неспешно – воперны продвигались медленно, останавливаясь для отражения встречного натиска врага – то рафарская дружина, разбившись на небольшие, хорошо подходящие для схваток в тесноте дворов и узких улиц отряды, отчаянно рвалась к центру города, прорубаясь сквозь теронгское ополчение. А позади рафаров, на небольшой очищенной ими площади, уже расположились Вместилища, и Востен рисовал посохом нужную фигуру прямо на утоптанной земле.

– Ремул, – подозвал Хродир, – подойди. Я отправляюсь за стену, поведу рафаров пробиваться к Стригульду. Ты остаешься командовать боем.

– Так и командовать-то уже нечем, – пожал плечами Ремул, – сейчас рафары вместе с тобой выйдут к центру города, к Гротхусу, а Стригульд, как я вижу, уже там – вон он, на крыше сидит, руками машет. Пленить Стригульда – и всё, теронги без него вряд ли долго сопротивляться будут.

– Тебе прошлого раза не хватило, чтобы оценить коварство Стригульда? – спросил рикс, – Ремул, если Стригульд сейчас что-нибудь хитро-тактическое учудит, то кроме тебя никто не сможет с этим разобраться. Поэтому ты и командуешь. А мое место сейчас – с моей дружиной! Тебе – слава полководца, мне – слава рикса!

Хартан успел как раз вовремя – когда он добрался до холма, с которого был виден и Теронгхафен, и берег, корабли тарутенов показались из-за недальнего мыса ниже по течению, вокруг которого заворачивал свой бег Тарар. Корабли эти увидел не только Хартан, но и теронги в городе – и на берегу начали суетливо перемещаться люди.

Стригульд предвидел то, что тарутены могут высадиться с реки, поэтому подготовился к встрече. Все корабли, что оставались в Теронгхафене – и теронгские, и чужие – были вытащены на прибрежную полосу и перевернуты днищем кверху в тот же день, когда в город примчался после поражения у Теронгхусена сам Стригульд. Теронги не жалели сами корабли – чтобы перевернуть их, кораблям сломали и мачты, и выступающие над палубой оконцовки киля, и повторно спустить такие корабли на воду без починки было нельзя; однако и подойти к берегу у Теронгхафена теперь было невозможно.

Оставили теронги на плаву лишь один корабль – не самый большой, но самый быстрый из тех, что был. Хартану было понятно, что этот корабль – последний шанс Стригульда бежать из города, если