Хродир Две Секиры - Егор Большаков
Буквально выхватив факел у идущего рядом воина, Востен рванул к алтарю – хоть он и не видел в темноте черный алтарный камень, но не чувствовать его не мог.
– Три овцы сюда, быстро! – выкрикнул он на бегу, и один из замыкающих воинов немедленно побежал назад, во входной зал, где громко блеяло от страха всё загнанное сюда стадо.
Колдун подбежал к алтарю... и встал, как вкопанный, не дойдя до черного камня нескольких шагов. Тана и Ультена – помощницы-ученицы – вопросительно смотрели то на алтарь, то на самого Востена, не понимая, что происходит.
– Что-то тут не так, – пояснил Востен, – что-то мне не нравится...
– А что не так? – поинтересовалась любопытная Тана, – даже я чувствую силу этого камня...
– Не в силе дело, – нахмурился колдун, опускаясь на колени и смахивая пыль, обильно покрывающую пол перед алтарем, полой своего плаща, – тут иное странно...
Обе сестры подошли ближе и по примеру учителя тоже опустились на колени.
– Это алтарь, – Востен показал на черный камень, – на алтаре приносят жертвы. Этот алтарь, он... если попросту, он усиливает любой крофт во множество множеств раз. А теперь подумайте – не просто же так его построили, верно? Если это алтарь, то и жертвы на нем приносили? Мы в пещере. Судя по следам на полу, а точнее, по тому, что их тут нет, звери сюда не заходят.
– К чему ты клонишь? – вставила Ультена, – что не так?
– Не перебивай, – нахмурился Востен, – звери сюда не заходят, но жертвенных костей нет. В пещере бы они сохранились долго – но их нет.
– Может, те, кто приносил жертву, их вынесли наружу? – спросил Ульнар, подошедший и вставший позади Востена и девушек, – ну, чтобы...
– Нет, – сказал Востен, – я что-то таких ритуалов с подобными алтарями не знаю, чтобы останки жертвы надо было от них сразу убирать. Тут что-то другое...
Востен опустил факел вниз, посветив на пол перед собой. На полу явно читались линии и буквы незнакомого никому из тех, кто был рядом, кроме самого Востена, алфавита.
– Ну-ка, разгребите пыль вокруг алтаря, – скомандовал колдун, и сам приступил к этому.
Воины и помощницы колдуна сняли плащи – иных тряпок не было – и приступили. Менее минуты – и вокруг алтаря на несколько шагов пол очистился от пыли и паутины. Весь рисунок, начерченный вокруг артефакта, стал виден в свете факела.
Больше всего рисунок, составленных из вышлифованных в каменном полу канавок, походил на паутину или сложный кольцевой лабиринт. Концентрические круги пересекались радиальными линиями, казалось, довольно хаотично – но все эти линии уходили под черный камень алтаря. То тут, то там, вплетаясь в общий узор, древним автором были вставлены круги поменьше – на первый взгляд довольно бессистемно. Внутри некоторых кругов явно читались странные символы, иные же были пусты. В некоторых «ячейках», образованных концентрической паутиной канавок, были вырезаны ряды символов поменьше – явно письменный текст, буквы которого не имели ничего общего с ферранским алфавитом.
– Печать, – промолвил Востен, обойдя рисунок и проследив пальцем по линиям, – здесь печать.
– Что это значит? – спросила Тана.
– Что алтарь не ответит на жертву, пока мы эту печать не снимем, – пояснил колдун, – вот поэтому тут костей и нет. Здесь попросту не приносили жертвы, по крайней мере с тех пор, как эту печать поставили. А поставить ее могли, судя по таким буковкам, очень и очень давно...
– Значит, надо ее снять? – подняла брови Тана.
Востен мотнул головой:
– Для снятия тоже нужна жертва, – пояснил он, – считайте, отдельный ритуал. То есть сначала – ритуал снятия печати, затем – тот ритуал, что нам нужен.
– Тогда чего мы ждем? – Тана кивнула в сторону коридора, откуда посланный за овцами воин уже гнал этих самых овец пинками внутрь зала, – давайте начнем снимать печать!
– Такие печати обычно не столь просты, – нахмурился колдун, – иногда они бывают... с сюрпризом. Я сейчас начну ее снимать, но вам всем, пожалуй, стоит отойти подальше. Тана, Ультена – я не хочу рисковать вами. Выйдете из зала.
– Нет, – одновременно ответили девушки, и Тана добавила:
– Мы с тобой, учитель Востен. Мы тебя в таком деле не оставим.
Востен лишь покачал головой и жестом велел подвести к нему овцу.
Набрав полные легкие воздуха, Ремул закричал:
– Воперны! – голос его звучал над полем громовым раскатом, и ферран сам испугался, настолько это оказалось неожиданным даже для него, – дружина! Это я, ваш хейрцог, говорю! Все сотни, кроме центральной! Вперед! Давите теронгское ополчение! Вперед! Славься, Сегвар! Славься, Хродир!
– Славься! – грохнули в ответ воины, и этот выкрик оказался даже сильнее, чем раскаты его усиленного магией голоса.
Вслед за этим выкриком раздалось дружное «Э-эх!», с которым дружинники бросились в атаку, сомкнувшись щиты-в-щиты с теронгским ополчением. Рывок четырех сотен хорошо обученных и истомившихся по настоящей битве, где можно отпустить себя, отдавшись на волю Сегвара, дружинников оказался по-настоящему страшен. С грохотом, криками и треском ломающихся копий дружинники опрокинули первые ряды ополченцев-теронгов, выучки которых хватало лишь на то, чтобы пытаться крепко стоять, закрывшись своими огромными неуклюжими щитами, но не на то, чтобы остановить такой удар.
– Дави их! – продолжал кричать Ремул, – загоняй к центру!
Кажется, вопернские дружинники не уступали ни по выучке, ни по дисциплине своим сарпесским собратьям. Да, Ремул обучал сарпесскую дружину гораздо дольше, чем вопернскую – но, видимо, близость к ферранам и их союзнические намерения сказались на выучке вопернов и без усилий Ремула. Там, где сарпески брали боевой яростью и напором, воперны действовали умением и сплоченностью. Почти как ферраны. Что ж, предшественники Ремула на посту «ферранского гостя», видимо, не зря ели свой цибус с оливковым маслом.
Ремул даже залюбовался зрелищем боя.
