Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

С серебристым, заливистым смехом наблюдает, как оба взрослых мужчины, будто мальчишки, начинают подпрыгивать на месте. Муслим оказывается проворнее, резко хватает её, подкидывает в воздух под её восторженные визги, а потом крепко-крепко прижимает к себе, пряча лицо в её шее.

— Эй, моя очередь! — Селим буквально танцует вокруг них, протягивая руки. — Дай мне её, брат! Я тоже скучал!

— Это моя малышка, — заявляет Муслим, и в его голосе столько нежности, что щемит сердце. Он поочерёдно целует её то в одну, то в другую щёчку, а она хохочет, вырываясь.

— Ага, малышка, — задорно хихикает она. — Я знаю, что пока меня не было, вы меня обзывали!

— Ничего подобного! — возмущаются в унисон оба брата, но по их улыбкам видно, что это игра, давно заведённый ритуал.

— Конечно, — упирает руки в бока, удобно устроившись на руках у Муслима, и смотрит на них с преувеличенной строгостью. — Будто я не знаю, что вы всегда называете меня Амирханом!

— Это не мы! — восклицают оба, с комичным единодушием указывая пальцами в сторону дома. — Это всё Айнура!

— Врунишки! — торжествующе восклицает она и ловко щёлкает обоих по носу.

В этот момент из дома вылетает Айнура. Её лицо озарено такой сияющей, безоблачной улыбкой, какой я у неё ещё не видел.

— Амира! Солнышко моё!

— Бегу-у-у! — девочка, как пёрышко, спрыгивает с рук Муслима и несётся к ней навстречу, и кажется, весь мир вокруг наполняется этим стремительным движением, этим счастьем.

Я застываю, наблюдая за их встречей, и внутри всё сжимается в тугой, болезненный клубок. Тёплые, почти отчаянные объятия, тихие, быстрые слова, которыми они обмениваются, бездонное счастье и нежность в глазах — всё это создаёт картину такой искренней любви, что становится физически трудно дышать. Они явно безумно скучали друг по другу, и каждая секунда разлуки была мукой.

— Только ты по мне скучала, — вдруг надувает губки девочка, поворачиваясь к нам. В её глазах игривые огоньки. — А они — нет! Они меня опять Амирханом называли, я знаю. Всегда так делают!

— Называли, — кивает Айнура, и её смеющиеся глаза встречаются с моими. И всё. Её улыбка замирает, затем медленно сползает с лица. Она застывает, как столб, и я вижу, как по её спине пробегает судорога. Затем, резким, почти инстинктивным движением, она прижимает к себе девочку, словно пытаясь спрятать её, закрыть своим телом от моёго взгляда. Её глаза мечутся из стороны в сторону, и в них читается тот самый животный, панический страх, который я видел в первый день. Только теперь он в тысячу раз сильнее.

А у меня в этот момент сердце разрывается на части, по живым. Оно падает куда-то в бездну, увлекая за собой остатки самообладания. Если то, о чём я сейчас думаю, окажется правдой… Неужели у меня… есть ребёнок? Моя плоть и кровь?

Самому не верится в эту безумную, сокрушительную мысль. Она обрушивается на меня всей своей тяжестью. Я должен сначала во всём разобраться! Не могла же та девчонка родить от меня и скрыть. Её брат, не стал бы молчать. Её семья — тем более. В голове проносятся обрывки мыслей, какие вообще могут быть варианты развития событий? Может, это ребёнок кого-то из родственников? Но сходство… это сходство убийственное.

Нужно всё аккуратно разложить по полочкам, но в голове настоящая буря, хаос. Даже если предположить невероятное, что она родила, то как ребёнок оказался здесь? Какова вероятность, что эта семья является родственниками… того человека? Мысли путаются, создавая чудовищные картины. Получается, я отдаю сестру в семью, связанную с тем мерзавцем? И вторую сестру им же? От одной этой мысли холодеет душа.

— Ты одна приехала, малышка? — спрашивает Селим, приседая на корточки перед ней, и его голос звучит как будто из-под воды.

Айнура уже с огромным усилием вернула на лицо подобие улыбки, но она кривая, натянутая. Она продолжает бросать на меня тревожные, умоляющие взгляды, в которых читается мольба: «Не сейчас, только не сейчас». Замечаю, что и Муслим внимательно, с лёгким наморщенным лбом, наблюдает за нашей реакцией. Он что-то знает. Чувствует. Что, чёрт возьми, здесь вообще происходит? Какая тайна скрыта за этим детским личиком?

— Нет, не одна, — улыбается девочка, и её беззаботность резко контрастирует с гнетущей атмосферой, что сгустилась вокруг нас.

Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться с новой, лихорадочной силой. Если она приехала с матерью… Неужели прошлое, то, чего я ждал все эти годы, ворвётся в мою жизнь именно сейчас? Спустя столько лет мучительных ожиданий мы наконец увидимся?

С растущим, почти паническим волнением смотрю на ворота. Из-за них доносятся голоса — низкий мужской, мягкий женский и ещё один, детский. Сжав руки в кулаки так, что ногти впиваются в ладони, я не отвожу взгляда от калитки. Вся внутренность напряжена до предела. Жду. Я почти уверен, чьё лицо увижу. Пусть смутно, сквозь дымку лет, но я помню, как она выглядела на той фотографии.

И вот из-за угла появляются люди. Сначала высокая, стройная темноволосая женщина, потом крепко сбитый мужчина, держащий за руку мальчика лет семи. Я впиваюсь взглядом в её лицо, в её черты, ищу хоть что-то знакомое, и…

Что? Как это возможно?

Это не она! Совершенно другая женщина! Абсолютно иные, незнакомые черты лица, другой, более узкий разрез глаз, чуть полноватые губы, собранные в улыбку. Ничего, ровным счётом ничего общего с той, чей образ всё это время жил в моей памяти, терзая.

Но тогда откуда эта малышка? Чьих кровей? Почему она — вылитая, точнейшая копия моей сестры, моей Айки? Это сходство не просто внешнее, оно в каждом движении, в каждой улыбке!

— Тётя Амина купила мне новый браслет, — девочка, сияя, демонстрирует украшение, закатав рукав. — Розовая. Правда, красивая? — её голосок звенит, как колокольчик, возвращая меня в настоящее.

— Очень красивая, — с безграничной, почти материнской нежностью гладит её по голове Айнура. Она смотрит на девочку с такой любовью и в то же время с такой щемящей болью в глазах, что становится ясно — эта малышка для неё всё.

Я молча наблюдаю, как они обнимаются с только что пришедшей парой. Мальчонка, чуть старше