Папа для непосед - Ника Лето
Дом Зимина – это не дом. Это гламурный журнал, в который каким-то магическим образом впустили живых людей.
Безликие белые стены, холодный камень пола, панорамные окна, за которыми темнеет лес. Ни одной лишней вещи. Ни одной семейной фотографии. Стеллажи, заставленные книгами в одинаковых твёрдых переплётах, которые, кажется, никогда не открывали.
От всего веет таким стерильным, морозным богатством, что мне хочется скукожиться и ходить на цыпочках, чтобы не оставить следов.
Влад, напротив, от восторга пищит, как чайник.
– Мама, смотри, тут лестница, как в замке!
Он уже мчится исследовать пространство, и я бегу за ним, боясь, что он что-нибудь сломает стоимостью в нашу годовую аренду.
Артём ведёт нас на второй этаж и открывает дверь в гостевую комнату. Она чуть меньше моей целой квартиры. Большая кровать, ещё один вид на лес, свой санузел. Капец какой-то, а не дом.
И как тут за детьми смотреть и от нервов с ума не сойти?
– Завтра закажем кроватку для Влада и всё необходимое, чтобы разместиться удобно, – говорит Зимин деловым тоном, но в голосе слышится усталость.
– Да всё и так супер. Мы тут всей компанией завалиться можем, – бормочу я, кивая на кровать.
Чувствую себя незваным гостем в этом идеальном музее. Артём только усмехается, но, к счастью, удерживается от едкого комментария в ответ.
Потом он куда-то испаряется со словами «чувствуй себя тут хозяйкой». Наверное, уходит в свой кабинет. У него же там непрерывный рабочий процесс. Завтра важный день. Я всё запомнила.
Я иду с детьми вниз и осматриваю кухню. Она вызывает священный трепет: вся техника встроенная, блестящая, я даже не сразу понимаю, как включить плиту. Но холодильник забит едой.
Отлично. Ну хоть что-то здесь есть нормальное, человеческое. Если не считать того факта, что тут на полках всё самое изысканное и дорогое. Я даже нахожу баночку икры.
Блин. Сразу же умираю от желания открыть и попробовать, испытать гастрономический экстаз. Я уже и не помню, когда в последний раз ела такую вкуснятину.
Но вместо этого кощунственного действия, на которое я думаю, что не имею права, я начинаю готовить самый простой, быстрый ужин.
Нахожу сковороду методом научного тыка. Реву самую малость у плиты от абсурдности ситуации и оттого, что сыр оказывается здесь тоже самым дорогим французским, который я бы себе никогда не купила.
Потом всё-таки делаю этот самый ужин, накрываю на стол в столовой, где стол такой длинный, что за ним можно провести совещание.
Сажаю Аню и Влада на соседние стулья, они едят, обсуждая между собой свои детские темы.
Идиллия, хоть и в стеклянной банке.
После этого я иду укладывать детей спать. Сначала Аню – в её комнате, которая похожа на картинку из каталога: идеальная кроватка в виде кареты, гора плюшевых игрушек с бирками. Девочка засыпает быстро, уткнувшись в плюшевого зайца. Её доверие, которое она так быстро мне отдала, сжимает мне горло.
Затем мы с Владом перемещаемся в нашу новую комнату. На огромной кровати, я читаю сказку. Утомлённый переменами в жизни, сын тоже быстро отключается. Идеально.
И наступает момент, о котором я думала. И переживала. Надо позвать поужинать Артёма. Правда же? Он не появлялся с тех пор, как мы приехали. Наверное, сидит голодный, мучается. А у него, между прочим, тяжёлая умственная работа.
В общем, я решаюсь. Собираюсь с духом и отправляюсь на поиски.
Я нахожу его кабинет. Дверь приоткрыта. Стучу еле слышно, но ответа нет. Тогда я, стараясь сильно не шуметь, заглядываю внутрь.
Зимин сидит в кресле за огромным столом, уткнувшись лицом в клавиатуру ноутбука. Экран ещё светится какими-то зловещими зелёными строчками кода. Одна рука бессильно свесилась с подлокотника.
Он… спит. Такой... беспомощный и уставший. Никакого босса, никакого альфа-самца. Просто человек, загнанный в угол собственными обязательствами и горем.
Ну вот и что мне делать? Он же сам говорил, как важно доделать эту поломку в системе.
Надо бы его разбудить, скажет мне ещё «спасибо», но сердце почему-то ноет. Вид его спящей спины, напряжённых даже во сне плеч, разбивает все мои защитные барьеры. Я чувствую какую-то странную нежность, которой вот никак не должно быть во мне.
Эх. Была не была.
Я просто сделаю это.
Разбужу, накормлю и, считай, отработала свои сверхурочные. Пойду спать. Мало ли какие сюрпризы могут ждать нас ночью. Пока дети спят, но вдруг Аня проснётся? Не зря же Зимин так настаивал на срочном переезде.
Подхожу тихо. Аккуратно касаюсь его плеча.
– Артём, – шепчу. – Ужин готов. Иди поешь, а то...
Он вздрагивает. Его рука, будто на пружине, молниеносно взлетает и сжимает моё запястье. Хватка твёрдая, горячая. Я вскрикиваю от неожиданности, теряю равновесие и падаю… прямиком к нему на колени.
Время останавливается.
Я сижу у Зимина на коленях, боком, моя спина упирается в его грудь, а его рука всё ещё обхватывает моё запястье, как браслет. Его дыхание сбивчивое, тёплое, касается моего виска. Я чувствую каждую мышцу его тела под собой, тепло, исходящее от него. Наши лица – в опасной близости. Если я поверну голову, наши губы встретятся. Сердце колотится быстро-быстро, отдаваясь глухим стуком в висках.
Зимин меня не отпускает. Его пальцы слегка разжимаются, но не отпускают. Они двигаются, скользят по коже моего запястья, и этот простой жест кажется невероятно интимным. Его вторая рука нерешительно ложится мне на талию, будто проверяя реальность.
В глазах у него – не сон, а что-то тёмное, сфокусированное, голодное. И от его взгляда по моему телу бегут мурашки, концентрируясь внизу живота.
Мозг лихорадочно соображает.
Надо что-то сказать. Сейчас. Иначе он поцелует. Или я сама его поцелую. А это... неправильно. Он босс. Я няня. У него горе. У меня ребёнок. Это хаос. Это катастрофа. Непозволительная слабость.
И я ведь понимаю. У меня уже столько месяцев ничего не было. Это просто непроизвольные реакции организма. Просто желание, вспыхнувшее от близости мужского тела. Совершенно неуместное, ненужное.
И в эту секунду мой предательский язык, спасая ситуацию самым идиотским образом, выдёргивает из глубин памяти первую пришедшую в голову фразу. Я говорю, глядя ему прямо в глаза, своим срывающимся на хрип шёпотом:
– А... макароны разварились.
Глава 12. Решение
Глава 12. Решение
Зимин
Снится мне код. Миллиарды строк, зеленоватым потоком стекающие с экрана в бездну. Я пытаюсь поймать ошибку, но она ускользает, прячется за углами синтаксиса, смеётся надо мной голосом Тимофея.
Потом код
