По закону гор - Марина Анатольевна Кистяева
Сколько себя Касьян помнил, в нем всегда бушевала жажда. Его мама, его игрушки… Его, черт побери, брат!
Ревность была проклятьем их семьи. Дед в свое время отличился. Лютым ревнивцем был. Влюбился в бабку с первого взгляда. Женились через месяц. А дальше понеслось... Ревность, как яд, как кислота, расползалась по нутру, выедала все хорошее и доброе. Он изводил бабку, дома ее запирал на ключ. Поговаривали, что несколько раз за нож хватался, дрался с другими мужиками. Как не сел и никого не забил до смерти – вопрос. Но счастья мало у них было.
Касьян с братом знали эти истории с пеленок. Отец учил их сдержанности. Видимо, насмотрелся на взрывной характер деда, пока рос.
И если Адам пошел в отца, то Касьяну досталось иное «счастье».
То, что дано от природы, хрен свернешь.
Кася и жег. С самого раннего детства. Ему много чего интересного рассказывали даже про то время, когда мелким был и не помнил себя.
Что отчетливо помнил, так это как заводился с пол-оборота. В драку лез, если на его посягали.
А на его посягали часто… Опять же по его мнению.
Его игрушка, его место в песочнице, его порция компота. Подойди чужой пацан – Касьян сначала смотрел молча, темным таким взглядом, будто сканировал угрозу.
И уже если тот не понимал намека и брал его ведерко, тут его и подменяли. Молча, без крика, он вцеплялся в обидчика, царапался и бил, забирая свое обратно.
На площадках – та же песня. Его качели, его друг, его мяч. Он мог им и не играть, но чужое желание – это уже было посягательство. Дрался он не как все: не для показухи, а с тем самым дедовским прищуром, на уничтожение, будто отстаивал не вещь, а свою священную территорию.
Отец недолго терпел этот беспредел. Дурь выгонять надо было. А где лучше всего дурь из пацана выбьют? Правильно, в спортзале.
Касьяна отправили на бокс, благо Адам занимался борьбой в этой же школе и мог нет-нет да присматривать за братом.
В этой школе, кстати, Касьян и познакомился с Дарием и Артуром. Родаки их тоже привели, чтобы направить энергию в нужное русло.
Угомонился Касьян окончательно классу к десятому. Спорт занимал много времени, на дурь почти не оставалось времени. Плюс он пользовался популярностью у девушек, но сам дышал к ним относительно ровно.
Ни в кого не влюблялся. Драться он тоже перестал. Ну почти.
Родители затаились и радовались, что буря, кажется, миновала.
Профессию опять же мирную выбрал. На хирурга учился.
И последние годы он не мог припомнить, чтобы ярость вспыхивала у него беспричинно. Как спичка… С разбегом в долю секунды.
Касьян с такой силой сжал челюсти, что послышался неприятный скрежет.
Это уже совсем зашквар. Потому что ему захотелось вскочить, подбежать к Янине, схватить ее за руку и увести отсюда. Спрятать от всех взглядов, даже дружеских.
Пиздец. Тотальный…
Мат он тоже особо не уважал. Родители отучали. А тут… Его прорывало снова и снова. Других эмоций не было.
Янина замедлила шаг, приближаясь к ним. И чем ближе она подходила, тем отчетливее замедлялась.
На красивом лице застыла растерянность.
Это не понравилось Касьяну еще больше.
Она чуть нахмурилась и точно толкнула себя вперед.
А вот это правильно. Нечего стоять, привлекая к себе лишнее внимание.
– Н-да уж, Кася, не позавидуешь тебе… Отгонять мужиков всей толпой будем?
Артур не мог угомониться. Втащить ему, что ли?
Они, как три идиота, наблюдали, как она приближается. Он это чувствовал кожей. Да что кожей… Затылком. Всем нутром.
Парням она тоже зашла. И это хуево. Они никогда не делили девчонок. Не будут и сейчас. Точка.
Горячая и мгновенная ярость ударила Касьяну в кровь. Она была его.
Прямо со вчерашнего дня. Стала его навязчивой идеей с той самой секунды, когда он впервые увидел ее вчера в аэропорту.
Он издал низкий, предупреждающее рык. Парни должны врубиться. И вроде бы врубились. Отмерли.
Янина тем временем подошла к их столику, остановилась в двух шагах. И выдала что-то по типу улыбки.
– Привет.
Касьян поднялся, чтобы стать к ней ближе. От нее пахло яблоками и еще чем-то. Он не уловил. Но запах ему определенно нравился. Если не сказать больше. Сводил с ума, пробуждая едва ли не животные инстинкты.
– Это Янина, – бросил Касьян, не глядя на друзей. Только на нее. – А это Дарий и Артур.
– Привет…
Его остолопы как-то умудрились ответить синхронно. Точно зависли… Так он поможет отвиснуть.
Касьян не стал церемониться с представлениями. Он отодвинул стул с громким скрежетом. Настроение было не просто хреновым. Оно было откровенно хуевым.
Все это: ее присутствие, ее уязвимость, бившая ниже пояса, – подбешивало его.
Как и внимание его парней. Сказал же…
Да и другие тоже смотрели. Это ТЦ было не только их местом сбора. Сюда многие приходили.
И он начинал терять контроль. Руки сами едва не сжимались в кулаки. Вместе с злостью приходило то самое гребаное влечение, которое он не мог контролировать.
– Мы едем домой, – заявил Касьян, хмурясь и бросая на Янину взгляды, полные раздражения.
Поднялись и парни, почувствовав смену атмосферы.
– Угости девчонку кофе хотя бы, – бросил Дарий, лениво указывая подбородком в сторону кофейни.
Точно… А он не догнал.
Янина благодарно улыбнулась Дарию, а у Касьяна было чувство, что ему грудину пробили. Хорошо так, профессионально.
– Будешь? – выдавил он из себя.
Она кивнула.
– Буду. Но я могу сама купить.
– Стой, где стоишь.
Он развернулся и пошел к стойке. Он шел, чувствуя, как желание и злость клокочут внутри. Ему хотелось не покупать ей кофе, а прижать ее к стене, заставить посмотреть прямо в лицо. В глаза. Узнать, пахнет ли ее кожа так же, как ее волосы.
Блядь… Он сходит с ума?
Он подошел к стойке, тяжело оперся локтями о прилавок.
– Эспрессо двойной. И капучино, – бросил он бариста, даже не взглянув на меню.
Пульс шпарил, бил по нервам.
И бариста почти не шевелился! Двигался ни шатко ни валко.
Касьян обернулся. Артур с Дарием стояли на безопасном от Янины расстоянии. Но так, чтобы другие считали их сигналы – не стоит подходить. Касьян едва заметно улыбнулся.
Ну вот,
