Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh
Он все еще рассчитывал на помощь Чжоу Сюэ, чтобы вступить на путь культивации, поэтому не видел смысла прикидываться слабаком. Только проявив свою ценность, можно заставить других считаться с собой.
— Как можно использовать Искусство Управления Мечом с помощью Истинной Ци? К тому же твой меч — не магический артефакт, а ты управлял им на расстоянии...
— Я и сам не знаю, просто получилось.
Фан Ван покачал головой, втайне торжествуя.
«Думаешь, это обычное Искусство Управления Мечом? Как бы не так, это уровень Великого Совершенства! Даже практики высоких рангов вряд ли тратят столько времени на оттачивание этой техники».
Услышав это, Чжоу Сюэ разволновалась еще сильнее, ее грудь часто вздымалась. Превозмогая жгучую боль в теле, она глухо произнесла:
— Фан Ван, ты определенно гений культивации, каких не рождалось тысячелетиями. Твоим Духовным Сокровищем Жизни наверняка станет Духовное Сокровище Земного Источника! Когда я поправлюсь, пойдем со мной практиковать бессмертие!
Злой даос был повержен, угроза истребления семьи миновала, поэтому Чжоу Сюэ сразу заговорила о будущем.
«Началось!»
Фан Ван только и ждал этих слов. Он кивнул:
— Хорошо. Подожди здесь, я добью оставшихся мерзавцев, а позже расскажешь мне, что такое Духовное Сокровище Земного Источника.
Чжоу Сюэ кивнула.
Фан Ван тут же подозвал родственников, чтобы те позаботились о девушке, а сам, подхватив меч, ушел.
Фан Чжэ привел слуг и домочадцев. Он поручил двум женщинам присматривать за Чжоу Сюэ, а сам осторожно направился к трупу даоса.
— Не подходите, на нем проклятые вещи. Пусть Фан Ван сам с этим разберется! — окликнула его Чжоу Сюэ.
Фан Чжэ замялся, но, вспомнив жуткое Знамя Сжигания Душ, вздрогнул и велел всем отойти подальше.
Использование Искусства Управления Мечом поглотило семьдесят процентов Истинной Ци Фан Вана, но для расправы над оставшимися людьми в черном она ему была и не нужна.
Спустя час в поместье Фан воцарилась тишина. Однако атмосфера оставалась тяжелой — этой ночью погибло и было ранено более тысячи человек.
Главный зал поместья.
Фан Ван стоял подле своего отца, Фан Иня. Вокруг собрались все члены семьи, лица у всех были мрачными, а взгляды прикованы к Фан Мэну.
Фан Мэн, опираясь обеими руками на трость, глубоко вздохнул:
— Случившееся сегодня нельзя скрывать. Об этом должны узнать все. Завтра устроим похороны, и чем громче они будут, тем лучше. Пусть вся Поднебесная знает о трагедии семьи Фан. Только так никто больше не посмеет посягнуть на нас.
Третий дядя Фан Вана, Фан Цзинь, не выдержал:
— Отец, собрать столько мастеров мог только императорский дворец. Мы ведь семья заслуженного гуна! Мы сдали военную власть, и все равно докатились до такого...
— Замолчи! — рявкнул Фан Мэн, заставив сына осечься. Но на лице Фан Цзиня все еще читались ненависть и негодование.
Этой ночью погибли не только слуги — двое двоюродных братьев Фан Вана тоже расстались с жизнью.
Фан Мэн сурово произнес:
— Запомните, мы живем в Династии Великого Ци и не можем безрассудно идти против воли Небес.
Большинство присутствующих в зале разделяли чувства Фан Цзиня. Если бы не вмешательство Фан Вана, семья Фан была бы вырезана под корень. Каждая мысль об этом бросала их в холодный пот.
— Можете расходиться. Ван-эр, ты останься, — продолжил Фан Мэн.
При этих словах все посмотрели на юношу. В каждом взгляде читались благодарность, уважение и безмерное удивление.
Этой ночью Фан Ван убил шестьдесят три убийцы, включая того чернокнижника. Слухи о его подвигах уже разлетелись по всему поместью, но сейчас, в час скорби, никто не решался расспрашивать его о причинах такой невероятной силы.
Люди начали расходиться. Дяди Фан Вана, уходя, по очереди хлопали его по плечу, выражая свое одобрение взглядами.
Когда в зале остались только Фан Мэн и старая госпожа, Фан Ван сделал шаг вперед и поклонился дедушке с бабушкой.
— Где ты обучился бессмертным техникам? — спросил Фан Мэн, и на его лице появилась теплая, любящая улыбка.
Фан Ван ответил:
— Дедушка, меня научила Чжоу Сюэ. Ей дает наставления некий старший практик. Когда я услышал от нее, что семье Фан грозит гибель, я разыскал ее. Она обучила меня Искусству Управления Мечом, и только тогда я ей поверил.
Раз уж он решил примерить на себя образ гения, нужно придерживаться легенды — так проще всего давать объяснения!
Фан Мэн опешил. Он крепче сжал трость и, с трудом сдерживая волнение, спросил:
— Она сказала об угрозе всего семь дней назад... Ты знал об этом заранее или действительно обучился за семь дней?
Фан Ван притворно замялся и ответил:
— Обучился за семь дней.
— Хорошо! Хорошо! Просто замечательно!
Фан Мэн был вне себя от радости. Его тело дрожало, он даже попытался встать, чтобы обнять внука. Фан Ван поспешно подошел и поддержал его за руки.
— У семьи Фан появился преемник! Теперь мы сможем вырваться из этой смертельной ловушки!
Фан Мэн расплакался от счастья. Фан Ван растерялся — он впервые видел слезы на глазах деда.
Затем Фан Мэн начал рассказывать о прошлом.
Как один из основателей Династии Великого Ци, он знал гораздо больше обычных людей. В том числе и о мире практикующих бессмертие. Впрочем, для Фан Мэна они все равно оставались существами почти мифическими — он знал об их существовании, но мало что понимал в их делах.
Он строго наказал Фан Вану усердно практиковать путь бессмертия.
Он даже подумывал о том, чтобы обручить Чжоу Сюэ с Фан Ваном — так путь внука стал бы еще надежнее, но юноша вежливо отказался.
«Что за шутки? Чжоу Сюэ — перерожденная, да еще и демонический практик. Такая женщина никогда не поставит любовь на первое место. А если она решит отсечь чувства ради долголетия, сколько проблем это принесет?»
К тому же, получив второй шанс на жизнь, Фан Ван вовсе не горел желанием связывать себя узами с кем-либо. Он жаждал лишь безграничной свободы и легкости.
Еще до встречи с практиками он планировал отправиться странствовать по миру.
Теперь же, соприкоснувшись с путем бессмертия, он утвердился в своем решении: в этой жизни он увидит все красоты мира и найдет способ достичь вечности, и ни один человек не заставит его остановиться.
В ту ночь дед и внук проговорили долго.
...
На следующий день в полдень поместье Фан все еще пребывало в трауре,
