Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

Девушка вздохнула, тоже оставляя эту забавляющую нас игру:

— Ожог глубокий, до кости, мышцы и нервы повреждены, но их смогли восстановить. Большей частью. Мизинец и безымянный плохо слушаются, но время лечит. Буду заглядывать сюда раз в неделю.

— И?… — Я знал, что должно быть это «и».

— В рану что-то попало, они называют это ядом Ила и пришлось серьёзно постараться, чтобы остановить болезнь без угрозы для тела.

Очень серьёзно. Первый шаг на путь изменений, если осталась хоть капля дряни.

— Ты едешь ко мне.

— Что? — опешила она. — Нет, я не против, и сама хотела предложить, чтобы ты меня забрал к себе, но… всё равно очень внезапно.

— Буду кормить тебя собранной в Иле сушёной дрянью, поить настоянной на ней горькой водой и втыкать под лопатку острые иглы.

— Ах! — она быстро моргнула ресницами, показывая, насколько поражена открывающимися перед ней перспективами. — Звучит невероятно романтично. Я при всём желании не смогу отказаться от подобного. Украдите меня, риттер.

— Надеюсь, твой брат не станет возражать.

— Ну, что ты. Это же исключительно ради лечения, — в её глазах плясали совята, но тон был очень серьёзным.

Я раскрыл над ней зонт, когда мы покинули галерею и Ларченков, словно ждавший этого, подошёл к карете, той самой, что когда-то привозила Иду к Фрок, предупредительно распахнув дверцу. Он ничуть не удивился, сохранив лицо непроницаемым, когда я назвал не её адрес.

— Конечно, риттер.

— Ты виделся с Фрок, — сказала Ида, когда карета тронулась. Она не спрашивала, что, по сути, логично для всех, кто сталкивался с моей бабкой. — Очень зла на то, что мы устроили?

— Буря была совсем тихой. Так… Обычная непогода. Тебе незачем из-за этого волноваться.

— И всё же я чувствую вину. Со всеми событиями, совершенно перестала к ней ездить, — она задумчиво посмотрела на бинты, под которыми пряталась её рука. — Ты знаешь про Авельслебена? Вчера об этом объявили публично.

— Да. Сочувствую. Он был твоим другом.

— Почти братом и немного семьёй. Маленькая девочка во мне — плачет. Женщина — думает, как помочь его безутешной супруге. Колдунья — злится. А чудовище, что живёт в каждом из нас — желает мести. Полагаю он нашёл тех, кто стоял за всем этим маскарадом с Третьим Линейным полком. Или был близок к этому… Серьёзный риск убивать людей, стоящих так высоко, и теперь в Великих Домах начнётся новая игра.

— Вот это точно меня никогда не интересовало.

— Послезавтра состоится церемония прощания. Ты пойдёшь со мной?

Мне очень хотелось отказаться, но я ответил:

— Да.

Ида, кажется, почувствовала это:

— Боишься меня дискредитировать?

Я покосился на неё, чуть улыбнулся, сглаживая тон:

— Ты умна, чтобы я говорил очевидные вещи.

— У колдунов в этом городе есть послабления, которые съедят в высшем обществе. Да и пошли они со своим мнением павлину под хвост. Не они отправились за мной в Печь, были в Солнечном павильоне и столкнулись с Кровохлёбом, так что пусть сидят тихо.

— А твой Дом?

— Мой Дом — в первую очередь моя семья. А моя семья — это в первую очередь моя мать. И с ней я смогу договориться. Она точно не станет второй Фрок. А если с ней договориться, то из Чаек все будут тихими.

Я подумал об Альбертине, своём отце. Интересно всё-таки как переплетаются судьбы.

Женский смех пронесся по коридору, словно свежий ветер, пахнущий горным разнотравьем. Дверь была приоткрыта, и я приподнял голову от подушки, сперва не очень понимая, что происходит, и где я нахожусь. Постель рядом была пуста и успела остыть, солнце бело-жёлтым котом совало мягкую лапу из-под тяжёлых занавесок, пытаясь проникнуть в комнату.

Лето. Жара. И судя по всему, уже довольно поздно.

Смех. Отдалённый разговор, я не понимал ни слова.

Я натянул штаны и босым отправился проверять, что там происходит, но по пути остановился, решив, что будет приличным надеть рубашку. Рубашка, к моему удивлению, оказалась порвана и не досчитывалась некоторого количества пуговиц. Затем я вспомнил почему, хмыкнул, отбросив её в сторону, и взял новую, на ходу застегивая.

В библиотеке, в святая-святых Элфи, царил полный кавардак. Книги были вытащены из шкафов и громоздились стопками на четырёх сходящихся друг к другу в виде креста столах. Там же лежали раскрытыми по крайней мере шесть атласов Ила, четыре бестиария существ, двенадцать ботанических атласов. Я узнал книги Айдерманнов, Куролесова, Фебера, Чернышёвых, Фаерабенда, Ляйхенберга — главных и самых уважаемых в Айбейнцвайге специалистов по изучению Ила.

У высокого решётчатого окна, сейчас распахнутого, впускавшего в помещение свет и запахи тягучего сонного лета, стояла исчерканная мелом грифельная доска.

На паркете лежали исписанные листки, а также красовались две совершенно неприемлемые кляксы.

Элфи, на стремянке, опасно наклонившись, что-то оживлённо обсуждала с колдуньей, державшей раскрытую книгу. Говорили они на квелла. Я полюбовался ими, какое-то время, оставаясь незамеченным.

Моя воспитанница приняла Иду в доме как-то сразу и просто, как само-собой разумеющееся. Они нашли множество тем для общения, начиная с истории магии и заканчивая мелочами, вроде спора: с каким кремом эклер из их любимой кондитерской лавки — лучший. Я был рад за обеих, а ещё благодарен Иде за то, что она, как-то незаметно для нас всех, стала для моей подопечной… нет, не матерью, которой у Элфи к сожалению никогда не было, но… почти старшей сестрой.

— О, Раус! Доброе утро! — девчонка весело помахала мне и едва не грохнулась вниз, в последний миг схватившись за стремянку.

— Смотрю, вы нашли общий язык.

— Мы практикуемся. Словно колдуньи прошлого, — она сделала большие глаза. — Ида обнаружила тако-ое! О древе.

Тут следует отступить, друзья мои, чтобы сказать, что знакомство Кобальтовой колдуньи с древом происходило не так, как у Оделии.

Ида восприняла его как чудо. Сразу и безоговорочно. Сперва застыла потрясённая, бросив быстрый взгляд на меня, действительно ли она видит то, что перед ней, затем, словно осторожная кошка обошла по кругу, постепенно сокращая расстояние. Приложила ладонь к коре и из её глаз потекли слёзы.

— Что ты чувствуешь? — тогда спросил я.

— Оно… В нём столько тепла, Раус! Столько тепла в создании Ила. Что это? Откуда?

И я рассказал. Как нашёл его, как принёс и вырастил.