Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

— А твои способности?

Это был важный вопрос. Мы часто гадали с Элфи, что с ней будет после того, как она окажется в Иле и вернётся назад.

Элфи всё же решила отказаться от последней пары устриц, положила вилочку на скатерть и посмотрела на меня, чуть склонив голову. Была в её зелёных глазах и лукавость и задумчивость. Я невольно подумал, как сейчас она похожа на моего брата, в те минуты, когда у него появлялось редкое хорошее настроение, которое не омрачали заботы.

— За годы я научилась их контролировать. Почти не замечать. И пока… не могу сказать, что вижу разницу.

— Возможно, просто не было повода их проверить во всём, так сказать, масштабе.

— И я бы не хотела этого.

Очень взрослый ответ, который я оценил по достоинству. Лет в десять она сильно этого хотела. Экспериментов, попыток, познания своих умений, понимания границ возможностей. Пришлось объяснить ей последствия, если об этом узнают вне семьи. Айурэ не любит странного и непонятного, а потому спешит это уничтожить. Или сперва изучить, понять, может ли использовать в своём противостоянии со Светозарными, Птицами и другими Домами, а потом уже уничтожить.

Амбруаз прервал наш разговор, заглянув в столовую. Он держался за поясницу, спросив меня:

— Риттер, вы не видели «Тайные артефакты» Куролесова? Никак не могу найти книгу.

— В моём кабинете. Взял почитать.

— Любопытство или практический интерес?

— Практический. Искал информацию по ключам памяти и микаре.

— Микаре? — он нахмурился. — На квелла это цветок-зеркало. А… Понял о чём вы, риттер. Куролесов про них ничего не писал. Есть в примечаниях у Айдерманнов. Не помню, правда, у кого… Но могу порыться, если надо.

— Спасибо, поройся, — поблагодарил я. — Кстати, такую экзотику возможно найти в Айурэ?

Он надул щёки, размышляя:

— Живую?

— Да.

Вздох:

— С этим сложности. Мёртвый, в спиртовой банке, есть в запасниках Айбенцвайга, на кафедре ботаники. А живой… штука редкая, да и ценности не представляет. Практического применения никакого, коллекционного — только для какого-то уж очень оригинального любителя флоры Ила. Микаре мало изучали, ещё меньше о них писали. Ил слишком разнообразен таксономическими единицами, чтобы охватить всё. Каждый год оттуда приносят новые виды растений или же… скажем так, животных. Микаре — гибрид, насколько я помню Айдерманнов. Продукт Ила и колдовства, а это отправляет нас не к ботаникам, а к историкам. Возможно, историкам магии или хранилищам Школы Ветвей. Могу поинтересоваться, чем вызван ваш интерес, риттер?

— Живой объект нужен для эксперимента, — сказал я.

— О, как. Я поспрашиваю, но тут скорее надо искать среди колдунов, а не учёных, — Амбруаз отечески посмотрел на Элфи. — Юная ритесса, я жду вас уже завтра на уроки. Вы пропустили месяц, к тому же я просто жажду узнать, что вам довелось увидеть.

Он снова потёр поясницу:

— Ночью будет дождь. Спину опять ломит. В старости много знаний, но мало здоровья. Чую Сытый Птах меня дождался и совы уже шуршат крыльями.

— Совы летают бесшумно, — возразила Элфи. — А Сытый Птах подавится. Тебе всего семьдесят шесть, и ты никуда не денешься, пока не нарисуешь полную карту Ила.

— Устами младенца… — проворчал Амбруаз. — Плохо сплю, кажется, что где-то под потолком капает. Кто-то шепчет в кошмарах, а что — понять не могу. Совсем уже… Пойду открою бутылочку вина. Самое то при такой погоде.

— Микаре? — Элфи была удивлена. — Никогда не слышала о них. Что это? И почему для тебя это так важно? И…

Она вздохнула, сказав беспомощно:

— У меня столько вопросов, Раус! Даже голова взрывается от них. Ты был в Иле, и я чувствую, что-то изменилось. Я жду историю.

Часы в гостиной пробили пять после полудня:

— И она будет скоро. Собирайся, мы едем к Фрок.

— Ого! — она расширила глаза. — Второй раз за год?! Чувствую, произошло нечто невероятное.

Вообще, если быть точным, я увижу её, получается, уже пятый раз за этот год, но Элфи права — происходит нечто невероятное и это «нечто» мне совершенно не нравится.

Ретар носил с кухни мытые стаканы, и башня из стекла, опасно качающаяся у него в руках, не внушала никакого доверия.

— Добрый день, риттер, — поприветствовал он меня, ловко водружая конструкцию на стойку. — Давно вас не видел. Кофе?

— Лучше найди кого-то передать письмо, — я положил на стойку запечатанный конверт для Капитана. Возможно, с его связями он знает то, чего не знает Амбруаз. Попытаться стоило.

— Сейчас сделаю.

Я вышел на улицу и кивнул владельцу заведения, как всегда сидящему за столиком, где разложены овощи, в основном морковь и редис. Они были сдвинуты на один край, на другом же раскрыта доска с алыми и чёрными фишками для игры в «Жуки и земляника». Простая, детская и быстрая игра, довольно популярная в небогатых районах, хорошо тренирующая логику.

— Желаешь присоединиться? — спросил он у меня, указывая на доску.

Я глянул на экипаж, уже ожидающий нас, подумал, что Элфи ещё несколько минут не появится.

— Есть время на пару партий.

— По сове?

— По воробью.

— Риттер сегодня экономит?

— Риттер предпочитает тратить деньги более разумным способом.

Он печально вздохнул, говоря тем самым, что подобный недуг ничем не вылечить. В следующие пять минут я вчистую проиграл восемь партий, не добравшись даже до середины поля и потеряв большую часть фишек.

— Сказал бы, что ты жульничаешь, если бы здесь можно было жульничать, — я поднял руки. — Признаю твоё величие.

— Элфи выиграла у меня дважды.

— Ну, она умная девочка.

— Внимательная, скорее всего. Твои мысли слишком далеко от игры.

— Не скромничай. С той скоростью, что ты двигаешь фишки, мог бы обыграть и богов.

Он усмехнулся:

— У богов иные игры.

— Интересно узнать, какие.

Владелец таверны задумался на мгновение:

— Более сложные и… сложные. Когда они играют друг с другом, то на кон ставится многое. Вплоть до миров. Так случилось здесь, когда Одноликая, уставшая от своего мира, проигравшая игру, пришла сюда и, начав новую партию, смогла обыграть Сытого Птаха.

— Интересная трактовка событий. Полагаю, с тобой не согласятся в соборе, всем же известно, что Рут сражалась с Птахом в тяжёлой битве.

— Ну, игры