Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

— Смотрю, ты в этом эксперт.

Он пожал плечами, ответив с небрежной иронией человека, любящего травить байки:

— Понабрался опыта то тут, то там. Люди разное рассказывают, а я парень доверчивый. Ещё?

— Нет, пожалуй.

Он принял мой отказ как должное, начал расставлять фишки, собираясь снова играть с самим собой.

— Кстати… — у меня возникла внезапная идея. — Что было ставкой Одноликой? Если Сытый Птах поставил свой мир, на что играла гостья? Раз собственный мир она потеряла.

— Хороший вопрос. Очень хороший вопрос, Раус, — он с одобрением кивнул. — Говорят, она играла на тени, что провели её сюда.

— Поставила воронов?

— Говорят… — он развёл руками, затем склонился над доской, пробормотав: — Если ты не собираешься начать партию, то не отвлекай меня, иначе я сам себе продую.

— Желаю удачи тебе против тебя.

— О, — он уже просчитывал ходы и не отрывал глаза от клеток. — Она мне точно понадобится.

На другой стороне проулка, как раз напротив овощного лотка, сколько я себя помню, располагался магазин цветов, занимавший комнаты на первом этаже и, не удовлетворившись этим, выплеснувший под открытое небо горшки, вазы и вёдра, полные растений.

Здесь большую часть времени разноцветно, ароматно и вполне симпатично. Я счёл, что раз уж еду к бабке, хочу заглянуть на могилу к Оделии, которая уже должна быть готова, и оставить там цветы.

Продавец был незнакомый — мужчина лет тридцати, с очень светлыми бровями и зачёсанными назад более тёмными волосами, вихрастыми волнами спадающими на плечи. Улыбчивый, аккуратно одетый, он поинтересовался, чего я хочу и, разумеется, я выбрал её любимый цветок — рыцарскую шпору[10].

— Прекрасный выбор, риттер, — одобрил флорист, заворачивая нежно-голубые кисти в красивую, хрустящую бумагу. — Утончённый аромат по достоинству оценит только изысканная ритесса.

Он поклонился подошедшей Элфи. Она без слов поняла, для кого я сделал покупку — Рейн часто дарил шпору Оделии и на подоконнике летом всегда стояли эти цветы. Взяла меня под руку.

— Это не для меня, но спасибо.

— Простите, ритесса, — смутился продавец. — Но тогда я не могу отпустить вас без цветка. Риттер позволит?

Запрещать дарить цветы прекрасным юным ритессам это почти что кощунство над мирозданием, поэтому я склонил голову, и он, сходив внутрь, вернулся назад с тремя цветками, перевязанными белой лентой. Они тоже были белыми и напоминали вырезанных из тонкой бумаги, распахнувших крылья птиц, взлетающих цапель.

— Благодарю вас. Что это за цветок?

— Поводник лучистый, ритесса.

— Хабернария радиата или рэлл’э акарит на квелла, — кивнула девушка. — Полет птицы. Очень красивые.

— Совершенно верно, ритесса, — он с благодарностью поклонился, когда я оставил ему чуть больше монет, чем требовалось.

Стучали молотки, визжала пила, что-то гремело. В комнате географии шёл ремонт. Восстанавливали то, что разрушил портал. А разрушений оказалось больше, чем на первый взгляд. Круг холода, распространившийся вокруг шкафа, саданул по всему, до чего смог дотянуться, странным образом оставив целым лишь этот самый шкаф (который доломал уже я, выбираясь из него).

Были разбиты и уничтожены в щепки деревянные панели на стенах; повреждены полки, а также некоторые книги на них; выбиты все стёкла; вырвана люстра, ну и пострадал любимый глобус Фрок — на металлических пластинах появилась внушительная вмятина, а также оказалась сорвана часть янтаря, бесследно испарившегося. Это мы не считаем таких мелочей, как: трещины на потолке, битый фарфор и хрусталь. И очень повезло, что в тот момент в комнате никого не было, иначе бы выплеск спящего портала превратил любого человека в ледяную статую.

Полагаю, все следующие дни моя бабка пребывала в самом дурном из многочисленных градаций её дурных настроений. И всё же я приехал к ней, как и обещал, когда ребята Тима забирали нас с Идой на долгую и продолжительную беседу. Я должен был ей за этот разгром, она жаждала услышать историю подробно, и некоторые вещи стоило делать, даже если тебе не очень-то хочется.

Фридрих, встретивший нас, вернувший руны для Иды, доверительно сказал, ведя по дому:

— Предлагаю выпить чаю, риттер, и возможно немного перекусить перед ужином. Вы останетесь на ужин?

— Как пойдёт, — честно ответил я ему.

— Очень правильно, риттер.

— Она сейчас занята?

— Скорее ритесса несколько опечалена из-за мастеров, которые переделывают её дом. Я бы рекомендовал подождать двадцать минут, пока её печаль не пойдёт на спад.

Элфи тихонько хихикнула, оценив, как дворецкий рассказывает о бешенстве, в котором пребывает его хозяйка, и что лучше не попадаться ей на глаза.

— Тогда мы последуем твоему совету.

— Очень хорошо, риттер. Позволено ли мне узнать, как вам место последнего приюта ритессы Лил?

— Спасибо, что позаботился о памятнике и могиле.

— Конечно, риттер. Ритесса не любит это обсуждать, но всё же считает её частью семьи.

— Невероятно.

— Это так, риттер. Иначе она никогда бы не позволила прикасаться к семейному кладбищу.

— Мою мать она сюда не хотела пускать.

— Это ещё более печальная история, чем с ритессой Лил, риттер. Лучше сейчас это не обсуждать, иначе у ритессы Хайдекраут будет не только печаль, но и мигрень.

Полагаю, он говорит, что тогда крыша нашего особняка улетит на луну к Сытому Птаху от ярости Фрок.

Спустя полчаса она встретила нас на первом этаже, прямая, как стальная палка, и остановилась в дверях, сцепив пальцы. В углу, стальной неподвижной горой, сидела Первая Нянька.

Мой поклон и приветствие бабка проигнорировала, даже зрачок не дрогнул, впрочем, мне было не привыкать становиться для неё пустым местом ещё в детстве. Фрок всё видела, всё отмечала, запоминала и делала выводы. Просто в данное мгновение я не был важен.

Моя бабка стремительно шагнула к Элфи, столь яростно и неожиданно, что девчонка сглотнула и чуть напрягла плечи, но не отступила. Тот же взгляд. Тот же проклятый взгляд, которого удостаивался я и который так ненавидел.

— Рада приветствовать вас, ритесса, — Элфи сделала книксен, чуть наклонив голову. Растерянность в её глазах сменялась тихим вызовом. — Смогла ли на этот раз я угадать с платьем?

— Ш-ш, — попросила Фрок, обходя её по кругу, исследуя глазами, выжигая, прожигая, ища…

— Почему вы так смотрите, ритесса?

Бабка помолчала ещё несколько мгновений:

—