Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов
Тим посмотрел на него точно затравленная кошкой галка:
— Считаешь, со мной такое сработает?
Улыбка:
— Ну, попытаться стоило.
— Семья Иды близка с Авельслебеном. Полагаю, они могут быть в курсе. Я узнаю всё до конца дня, даже не говоря, что что-то слышал от тебя, — на самом деле я не собирался ничего узнавать и тем более хоть что-то говорить колдунье. Такие новости ей сейчас точно не нужны. И шанс, что семейство Рефрейр что-то знает, тоже не очень высок. — Но ты облегчишь мне жизнь, если я не буду свидетелем женских слёз.
Женские слёзы, это то, что сильно пугает Тима. Если я от них расстраиваюсь, то он застывает, словно ящерица перед хищной птицей.
— Убит он и его свита. Пять человек, все военные, — неохотно произнёс Голова, внезапно сдавшись (Капитан украдкой показал мне большой палец). — Больше недели назад, когда лорд отправился в расположение своего полка. Недалеко от города, в Апельсиновых рощах, на пустой дороге.
— Засада? — спросил я.
— Вроде того. Полагаем, да. Их всех превратили в аметист.
Болохов сделал губы трубочкой, едва не произнеся: «тю». Однако. Снова Аметистовая ветвь. Точнее, сперва Авельслебен с адъютантом и охраной, а затем уже наша встреча в том коридоре. И всё это с разницей в пару дней.
— Пять человек… А потом ещё трое в доме Бальда. Колдун размахнулся и щедро черпает чужие жизни. Вскоре должны появиться последствия на его теле, — веско заметил Август.
— Да. Говорю же — у нас несколько человек под подозрением и домашним арестом. И представь себе, двое из них работали на Совушкин двор. Негласно.
— Сколько из них прошли допросы и признались, что они из Племени гнезда?
— Закрытая информация, Август. С ними продолжают работать.
— Даже после Кобальта?
— Да.
— Хм… Ладно. Не желаю лезть в эти дебри, а то вновь станет ощутим запах зловонного болота. Предпочитаю вино и скрипку. Полагаю, вы разберётесь сами.
— Именно об этом я и говорю.
Август дал понять, что ему больше не интересно, и Тим облегченно вздохнул. Мне же было очень интересно:
— Они заговорят. Рано или поздно вы найдёте ниточки, и они приведут вас к разным благородным риттерам. Что будете делать дальше?
Тим сцепил пальцы на руках и за него ответил Капитан:
— А дальше всё зависит от того, что решат советники лорда-командующего. И он сам. Либо это дело пройдёт тихо, и кто-нибудь скоропостижно умрёт в своей постели, не будоража общество. Либо… чайки отведают благородной плоти, а сперва на площади Когтеточки пройдёт гнусное, но тем не менее увеселительное зрелище для добрых жителей Айурэ.
— Сколько людей знали, что он поедет в свой полк? — Болохов изучал чёрные от грязи ногти.
— Он не делал секрета. И отправил вестового туда за несколько дней.
— Я говорил с ним, — признался я и поймал удивлённый взгляд Тима. — На приёме у Рефрейров, за час до его отбытия. Он хотел поискать виновных в том деле, с Оделией. Возможно, кто-то испугался, что он может до чего-то докопаться.
— Или кто-то убрал сообщника, который слишком уж стал привлекать внимание, — не согласился Капитан.
— Топорно расправились. Очень заметно. Лучше бы выбрали пулю, а не магию. Меньше следов. — Голова всегда был за рациональность. Даже в убийстве лорда из Великого Дома. — Хватит это обсуждать. Я нервничаю.
С таким же успехом гранитная глыба могла бы попросить больше не кидать в неё воздушные шарики.
— Как скажешь. Но самый последний вопрос я приберёг для этой минуты.
— И, полагаю, он мне очень не понравится. Сегодня ты как стервятник.
— Я очаровательнее домашнего попугайчика, — возразил я. — Ты и твои коллеги выпили из меня всю жизнь, расспрашивая о Печи. Но никто из вас, что, заметь, очень невоспитанно, даже не удосужился хоть как-то сообщить об экспедиции, которую мы с Идой там внезапно встретили. Колдун с орнаментой Фогельфедера, а также армейские, в том числе и печально известная среди нас четвёртая рота Третьего Линейного ныне покойного Авельслебена.
— И?
— Простой вопрос — это были ребята из Племени Гнезда или же те, кто пошли в Ил по приказу?
Иногда у меня возникает такое впечатление, что в какие-то моменты Тим не моргает и не дышит, возможно надеясь, что его примут за предмет мебели и свалят куда-нибудь, но перестанут донимать. На этот раз не прокатило:
— Отвечаю только для твоего спокойствия, и чтобы ты не пошёл по ложному следу. И вообще никуда не пошёл. Большую экспедицию отправили в прошлом году, и мы уже потеряли надежду хоть что-то о них узнать. Впрочем, новости всё равно безрадостные, раз их нашел вьитини.
— Печь и лаборатория. Почему туда? На такое расстояние редко кто добирается и редко, кто так рискует.
— Ты думаешь, я всё знаю?
— Они рвались в лабораторию. Ломали туда дверь, а после пытались пробить потолок. Твой коллега вырастил первую форму солнцесветов и они его сожрали. Что там такого бесценного?
— Раус, я иногда думаю, что ты не видишь сокровищ, которые порой оказываются у тебя в руках, — улыбнулся Капитан. — Полагаю, десятки булыжников, прошедшие через них, притупили твоё чувство редких предметов. Я имею в виду чутьё. Первая форма солнцесветов вполне себе большая ценность. Они исчезли в Айурэ ещё при жизни Когтеточки, который приказал их уничтожить, стоило лишь появиться более… хм… приятному варианту цветка. И больше такие солнцесветы никто никогда из Ила не приносил. А в лаборатории, по твоим словам, их было достаточное количество. Правда, всё конечно теперь сгорело, опять же по твоим словам. Но для некоторых уникумов цветок — большая ценность.
— Ценность? — нахмурился я. — Каких сов нужна пакость, способная закусить любым колдуном? Зачем они городу?
— Не отвечай ему! — внезапно сказал Капитан, когда Тим открыл рот.
— Что? — я своим ушам не поверил.
— Любезный друг, существуют вещи, которые тебе не стоит знать. А ты, — он погрозил Тиму пальцем. — Едва не наговорил на проблемы. Понимаешь, Раус, в Айурэ есть тайны разного размера. К примеру, такие, которые как бы тайны, но их знает каждый окрестный воробушек.
