Хродир Две Секиры - Егор Большаков

намереваясь устремиться в погоню, остальные же корабли резко двинулись вперед – к берегу. Друнго скомандовал лучникам отходить на сушу – теронги явно хотели высадиться в прибрежной полосе, а от лучников в рукопашной толку будет немного.

Миновало меньше минуты, когда днища трех теронгских кораблей заскрежетали на прибрежных камнях. Дружинники-тарутены разбегались с пути судов, не давая им подмять себя или ударить веслами. Лучники с мыса поливали корабли стрелами, большинство которых, правда, попадали в борта и подставленные теронгами щиты и не причиняли вреда воинам Стригульда. Корабли прочно сели на прибрежную мель, и теронги посыпались с них в мелкую воду, с ходу вступая в бой со стоящими по колено в реке воинами Друнго. Если бы стоял день, а не глубокая ночь, было бы видно, как река окрашивается кровью.

Двигаться по колено в воде было сложно – штаны и обувь воинов намокли и мешали нормально ходить и менять стойки. На руку тарутенам играло то, что массивные прямоугольные щиты теронгов, отлично годящиеся для защиты от стрел и для создания прочной шельдваллы, были куда как менее удобны в индивидуальных поединках, нежели круглые щиты тарутенской дружины – не столь массивным круглым щитом можно было действовать свободнее. Естественно, что при таком развитии боя – высадке с кораблей, по сути, прямо на головы находящихся в воде врагов – о шельдвале речь не шла, и битва сразу выстроилась как множество отдельных поединков – один против одного, двое против одного, трое против двоих...

Получилось так, что тарутенские воины были сосредоточены в воде в основном у правого корабля теронгов – потому, что именно с этой стороны они сталкивали с камней ферранское судно. У левого теронгского корабля дружинников в белых герулках было гораздо меньше.

Теронгские корабли подошли практически одновременно – а оттого и воины с них высаживались одновременно, заполнив пространство шириной в две-три сотни шагов вдоль берега. Справа, с мыса, и спереди, с полого восходящего берега, по ним стреляли лучники Друнго – и, если до мыса добраться сразу было сложно, то лучники на берегу казались более легкой целью. Именно туда, на левую по отношению к себе половину береговой полосы, устремились воины с первого и частично второго корабля – всего около полусотни.

Небольшая часть теронгов осталась на кораблях – по пять человек на судно – для того, чтобы поддержать из луков высадившихся воинов; но именно они стали первостепенной целью тарутенских стрелков – и вскоре озаботились собственными ранами, а не стрельбой по врагу.

Друнго находился среди воинов на своем левом фланге, вынужденно вступив в бой лично – оказался слишком близко к врагу. Он сражался одноручным боевым топором, и даже сумел сразить одного из теронгов, разрубив ему шлем вместе с черепом, отчего вошел в боевой раж – и именно это помешало ему увидеть, что на правом фланге дошедшие до берега теронги сумели построить хоть и короткую, в двадцать щитов, но правильную двойную шельдвалу. Шельдвала немедленно начала наступление вверх по пологому склону, в сторону деревни – на пути у них были лишь лучники, не способные ничего поделать с прикрытыми большими щитами теронгами.

Бой на мелководье, у кораблей, был очень жарким – воины наносили удары с таким ожесточением, что ломалось оружие; утратившие меч хватались за топор или нож, толкали врага щитом, хватали противника руками и пытались опустить головой в воду, стараясь утопить. Топор сломался и у Друнго, когда тарутенский хундрарикс неудачно угодил рукоятью в верхнюю кромку щита рослого теронгского дружинника. Друнго буквально на миг замешкался – и теронг тут же сбил его с ног толчком щита, правда, лишь для того, чтобы немедленно обернуться к новому атакующему тарутену. Друнго завалился на спину, не удержав равновесия, оказавшись в воде и хлебнув ее, и быстро, преодолевая вес кольчуги могучим рывком всего тела, поднялся на ноги; только сейчас он, прокашлявшись и продышавшись, увидел ситуацию на правом фланге.

К чести племянника Хартана, он мгновенно сообразил, что надо предпринять – необходимо было отправить то полусотню воинов, что стояли на мысу на левом фланге, охраняя лучников, через весь пляж на правый фланг – высадившихся теронгов было примерно столько же. Друнго повернулся к мысу, намереваясь отправиться туда и дать команду, однако увидел сбегающих с мыса воинов – кажется, полусотня дружины и без приказа догадалась, что надо делать, чтобы помочь лучникам на другом конце пляжа и не допустить удара высадившихся теронгов в тыл Хартану, защищающему расположенные на противоположном конце деревни ворота.

Бой у кораблей не затухал, становясь всё ожесточенней. Раненые, которые не в состоянии были держаться на ногах, оказывались обречены – падая в воду, доходящую стоящим до колен, они часто не могли подняться, дабы хотя бы сесть – и захлёбывались в воде; смертельная опасность добавляла ожесточения обеим сторонам. Друнго обнаружил, что у его воинов есть заметное преимущество – легко раненые и просто потерявшие силы в сече тарутены могли отойти назад, к берегу, чтобы отдышаться и вернуться в бой, тогда как теронгам отступать было некуда – позади них была глубокая вода и высокие борта кораблей. Число теронгов всё уменьшалось, и вот уже скоро – через две-три минуты – на каждого теронга приходилось минимум двое воинов в белых герулках.

Как долго способен воин без устали работать мечом или топором? Если это ополченец – он выдыхается меньше, чем за минуту, дружинник способен продержаться минуты три-четыре, прежде чем вынужден будет выйти из боя, чтоб перевести дыхание – если сумеет выйти; есть воины, благословленные самим Сегваром – эти могут и десять минут махать, не уставая. Но ночью, да в отяжелевших от воды штанах и обуви, да после работы вёслами…

Теронгов хватило на семь минут. Некоторые из них от усталости буквально падали на колени или садились, опуская щит и подставляя голову и плечи под удар; некоторые начали бросать оружие и показывать тарутенам пустые ладони.

– Вяжите их и тащите на берег, – крикнул Друнго, когда увидел, как последний сражавшийся теронг, прижатый к борту своего корабля тремя тарутенскими воинами, бросил меч в воду и отпустил щит, – десяток на стражу, десяток на зачистку кораблей, остальные – минуту на отдышаться – и за мной! Корабли после зачистки заякорить!

Друнго бегло осмотрел своих и вражеских воинов, оставшихся на ногах. От врага осталось едва ли два десятка, все раненые; тарутенов же было, навскидку, больше шести десятков. Потери, конечно, были немыслимо огромны – и Друнго понимал, что, проходи этот