Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Но было поздно. Первый же залп с теронгских кораблей – четыре десятка горящих стрел – угодил в ферранский корабль; раздались крики раненых артиллеристов, команды офицеров на разворот орудий и смену прицела…

Ферранам в некотором роде сопутствовало благословение Мареса – баллиста к этому моменту оказалась заряжена, но выстрела еще не сделала. Большая часть торменторов лежала на палубе, крича от боли и зажимая раны от стрел; оставшиеся на ногах катапультарии пытались плащами сбить пламя с орудия, а из баллистариев остались боеспособны только наводчик горизонта и командир расчета. Буквально героическими усилиями они развернули и навели баллисту на ближний к ним вражеский корабль, когда их застиг второй залп лучников – оба артиллериста получили по два попадания, и рухнули на орудийную площадку. Наводчик от болевого шока потерял сознание, а командир, почувствовав подступающую тьму, вытянул руку так, что в падении задел ей рычаг спуска – для выстрела этого оказалось достаточно. Вылетевшая стрела пробила скулу обвода теронгского судна у форштевня, вырвала доски, разлетевшиеся в стороны, и пронзила десяток теронгов, стоявших на ее пути, уйдя в воду за кормой корабля.

Стоявшие на берегу тарутены ничем не могли помочь союзникам – только стрелы с мыса долетали до того же корабля, что был поражен выстрелом баллисты. От бессилия тарутенские воины орали проклятья в сторону кораблей врагов, били клинками и топорами по щитам – но это, разумеется, не помогало ферранам никак.

Корабли теронгов двинулись вперед – раздалось дружное «э-эх!» гребцов. Из темноты вынырнули еще два их корабля, один с вырванными верхними досками правого борта, и один с ломаным бушпритом – эти повреждения они получили прошлым вечером, и экипажи их были настроены на месть.

– Руби канаты! – заорали тарутены с берега, – ферраны! Руби якорные канаты! Уходите по течению! Быстро!

Похоже, на корабле их услышали – несколько матросов выскочили из просвета между правым и левым палубными настилами, держа в руках тяжелые топоры с широкими лезвиями и направляясь бегом на нос и корму корабля, к большим медным кольцам, к которым были привязаны якорные канаты. Развязывать узлы канатов не было ни времени, ни смысла – только рубить.

На вражеских кораблях увидели это движение – и лучники-теронги дали новый залп. Движение корабля и мишеней мешали нормально целиться, но всё же один из матросов с болевым вскриком схватился за простреленное бедро и упал на палубу. Остальные же добежали до цели – бежать было всего несколько шагов – и начали рубить канаты.

Теронгские корабли продолжили движение, и оказались на дальности уверенного поражения лучниками-тарутенами, немедленно обрушившими дождь стрел с мыса и с берега – лучники на берегу даже зашли в воду по колено, чтобы сократить расстояние до цели. Корабли были вынуждены резко остановиться и слегка сдать назад – так стрелы долетали на излете, будучи не в состоянии пробить щит или пронзить кольчугу, раздвинув кольца. Эта остановка врага дала ферранскому кораблю столь необходимое время – время для правильного разворота.

Ферранский корабль стоял на медленной воде, у правого берега Тарара и левым бортом к берегу, то есть носом на север – против течения; он был заякорен на четыре точки – две по носу и две по корме. Течение пыталось отнести корабль назад, и в результате канаты натянулись. Так как было понятно, что при продолжении атаки теронгов с реки корабль, оставшийся без обслуги обоих орудий и не предназначенный для абордажного боя, однозначно обречен, оставался только один выход – попытаться уйти по течению, в сторону тарутенского берега. Чтобы обеспечить скорость хода, достаточную для отрыва от преследования, необходимо было развернуть корабль носом по ходу.

Именно поэтому обрубать канаты надо было в правильной последовательности; к чести ферранских матросов, им это удалось. Правый носовой – и набегающим потоком нос корабля повело влево; левый носовой и левый кормовой – и корабль стало закручивать на оставшемся, правом кормовом, якоре, будто камень на ременной праще. Судно пошло левым бортом в сторону берега, вращаясь противосолонь вокруг оставшегося якоря. Когда корабль встал практически перпендикулярно берегу, раздался жуткий скрежет – нос судна наткнулся на мелководье и застрял. Из воды показались в лунном свете медные листы нижней обшивки короткого треглавого тарана, венчавшего подводную часть носа.

С теронгских кораблей раздались крики ликования – теперь ферраны не уйдут! Новый залп стрел окатил артиллерийское судно, вынуждая находящихся на палубе торменторов и матросов нырять в щель между половинами палубы.

Первым сообразил, что надо делать, хундрарикс Друнго – видимо, племяннику Хартана не хотелось терять палец.

– За мной! – крикнул он воинам и бросился к носу корабля – благо, нос сидел на мелководье, и лучники, зашедшие по колено в воду, оказались совсем рядом от него.

Сотня дружинников, построенная Друнго на берегу, подчиняясь этому приказу, рванула вперед с воплем «Слава!».

– Лучникам продолжать обстрел кораблей! – продолжил громко давать команды Друнго, закрываясь щитом от летящих навстречу теронгских стрел, – воины – к тарану! Толкайте вправо, пусть выйдет носом туда! – Друнго указал рукой на юг, вдоль течения, – навались!

Поднимая брызги, воины преодолели мелкую воду, миновали своих лучников, и, закрывшись щитами, сгрудились слева от передней части застрявшего судна. Крайние к стремнине воины подняли щиты, закрывая остальных от стрел с теронгских кораблей. Почти вся сотня навалилась на правую скулу корабля – передние воины упирались в нее щитами, ладонями, плечами, задние давили передним на спину – и нос корабля, скрежеща медной обивкой по донным камням, медленно пополз влево.

– Слава Сегвару! – орал Друнго, и воины натужно повторяли крик хундрарикса, толкая груз слитным движением почти сотни сильных тел; четыре раза прокричал Друнго, и нос, наконец, соскочил с камней, оказавшись на свободной воде. Тарутены дружно издали торжествующий крик.

Течение – хоть и небыстрое в этой полосе – подхватило корабль, и тот развернулся носом на юг, оставшись на последнем якоре. Матрос, высунувшийся на палубу под прикрытием щита, перерубил последний канат – и Тарар с готовностью подхватил густо утыканное стрелами судно, унося его вниз по течению, в сторону Тарутенланда. Из бортовых портов выдвинулись вёсла – по двенадцать на борт – ускоряя корабль и направляя его на стремнину. Корабль окутывался дымом – похоже, некоторые горящие стрелы сделали своё дело, и по палубе забегали еле видимые в темноте фигурки, бросающие за борт вёдра на верёвках, вытягивая их назад и поливая открытое пламя.

Ближний к ферранскому судну теронгский корабль разворачивался,