Простите, ректор, но теперь вы тролль! - Лариса Петровичева

— Кто?

— Он не представился, — усмехнулся ректор. — Я, разумеется, успел выставить защиту, поэтому мы сейчас с вами можем разговаривать. Но перерождение рвануло с утроенной скоростью. В пещеру Пита я спустился уже в таком виде.

Он помолчал, глядя, как побулькивают Капельки Живы, и признался:

— Вы умница, Беатрис. Вы не растерялись там в плену.

— Вот еще бы я терялась, — пробормотала я, отступая от котла. — Давайте-ка, выпейте вот это.

Когда каменные пальцы подхватили зелье, я запоздало подумала, что готовить его надо было как минимум в бочке. Троллю это даже не на один глоток, а на пол-глоточка. Ректор выпил Капельки, каменная плоть затрещала, но не изменилась, становясь человеческим телом.

— Мне жаль, — призналась я, глядя на Латимера. — Ник, мне правда жаль, что…

Латимер выглядел подавленным. Он не кричал, не плакал, не ударялся в истерику, но лицо его обрело усталое скорбное выражение.

— Это должно было случиться, — произнес ректор. Я вдруг подумала: если он сейчас снова как-нибудь язвительно пошутит в мой адрес, ему станет легче. — Но мы победили Костлявого Пита. Теперь в поселке жить станет легче.

— Так чего ж мы тут стоим? — спросила я. — Надо идти в поселок, пусть порадуются. Да и награда нам не помешает.

Я не договорила. Послышалось ворчание грома, и сверху на нас хлынул не просто дождь — дождище! Потоки воды лились так, словно хотели смыть все живое.

Как сейчас радовались этому дождю жители Кандавара! Кончилась засуха, наведенная чудовищем!

Я бы тоже порадовалась, но не могла. Мне вдруг сделалось так тоскливо, словно кто-то выкачал из мира всю радость, не оставив ни капли.

— Идите-ка сюда, Беатрис, — приказал ректор и, склонившись, протянул мне громадную ладонь. Осторожно, стараясь ничего не зацепить и не задеть, я забралась по каменным пальцам, и Латимер сложил их так, что я оказалась в каменном гроте под сводами.

Ливень ревел и грохотал снаружи, но ко мне не проникало ни дождинки. Камень был сухим и теплым, под ним плыли струйки жара, и Латимер произнес откуда-то с высоты:

— Незачем тратить время. Пойдем дальше.

— Стойте! — воскликнула я. — А как же наша заслуженная награда?

Не можем же мы уйти просто так? Хоть каравай надо взять у этих селян на дорожку! Хоть булочку!

— Боюсь, чтоб ее получить, нам придется ждать окончания этого ливня, — сказал ректор и медленно и осторожно двинулся прочь от поселка. — И что-то я думаю, что если меня увидят вот таким, то мы дождемся не награды, а факелов и камней. Не самая приятная вещь, честно говоря.

Я не могла с ним не согласиться. Ректор неспешно шагал прочь от поселка, а дождь шел все сильнее, и мне хотелось плакать.

Глава 13

Дождь разошелся так, что неясно было, где земля, а где небо, но каменный ректор шагал так широко и быстро, что мы довольно скоро оказались возле края Зингорских лесов. Пересечь их — вот и Меровинское нагорье.

Приключение-то получалось всего на пару дней, зайти и выйти.

Зингорские леса это в основном дубы. Я никогда не видела дубов такого сорта: высоченных, с широкими раскидистыми кронами, похожими на раскрытые зонтики. Когда Латимер вошел под них, от дождя и следа не осталось: листва не пропускала вниз ни капельки. Внизу царила тьма. Латимер пробормотал какое-то заклинание, и над его каменным телом разлилось сияние, достаточное для того, чтобы все видеть. Ректор осторожно опустился на траву, и я услышала удивленный шелест ветвей и поскрипывание, словно дубы удивлялись, откуда тут взялась каменная глыбища, которая принесла к ним свет.

— Как вы там, Беатрис?

— Немного укачало, — призналась я, сползая с каменной ладони Латимера на твердую землю. — Но…

Под одним из дубов я заметила цветущий придорожник: если прожевать его розоватые цветочки, то от тошноты и следа не останется. Латимер, конечно, очень старался нести меня аккуратно и плавно, но при его нынешних размерах это было довольно трудно.

Наевшись придорожника, который прогнал тошноту без следа, я снова воспользовалась заклинанием и открыла сумку. Вынула маленькую жаровню, поставила на нее котелок и сказала:

— Воды бы не помешало. Только не дождевой!

— Нет ничего проще, — ответил Латимер и аккуратно постучал каменным пальцем по стволу одного из дубов.

На коре возникла трещинка, из которой заструилась вода! Я подхватила котелок, наполнила его и запасную бутылку, и Латимер вновь дотронулся до дерева. Ранка затянулась.

— Чудеса! — улыбнулась я. — Никогда не бывала в таком лесу.

— Вот и выпал случай.

Когда вода в котелке забурлила, я заварила чай и только потом подумала: да такой громадине, в которую превратился Латимер, чай надо в бочках подавать. А кормить его чем? На голодном пайке он до нагорья не доберется.

— Николас! — окликнула я и задремавший было ректор приоткрыл глаза. — Вы есть хотите? У меня только сухари, честно говоря.

Латимер снисходительно улыбнулся.

— Неужели вы думаете, что я не подготовился к походу? И не представлял, что со мной случится в итоге вот это? — спросил он, и я невольно улыбнулась, услышав привычные сварливые интонации. — Открывайте Кармашек, доставайте упаковку с лепешками.

Я пошарила в Кармашке — не очень-то удобно было это делать вслепую — и в итоге извлекла коробку с незнакомыми иероглифами. Латимер кивнул и поинтересовался:

— Распечатать сможете, я надеюсь?

— Смогу, — ответила я. Вот, опасности миновали, и он снова за свое.

Коробка была полна круглых лепешек размером с мою ладонь. Я аккуратно вынула одну, убрала обертку из белой хрустящей бумаги. Лепешка была нежно-золотистого цвета и почему-то едва уловимо пахла ветчиной.

— И этого вам хватит, чтобы наесться? — скептически осведомилась я. Латимер расположился так, что я не видела его человеческой головы над каменной громадой, но готова была поклясться, что он усмехнулся и выразительно завел глаза к небу.

— Сбрызните водой, — произнес ректор. — И положите мне на ладонь.

Я послушно выполнила все, что было велено. Аккуратно положила влажную лепешку на каменную длань и на всякий случай отошла в сторонку.

Некоторое время ничего не происходило. Потом послышался легкий хруст, лепешку окутало розоватым туманом, а когда он рассеялся, я увидела, что она превратилась в лепешищу размером с откормленную свинью! В одной из трещинок виднелся славный кусок ветчины — эх, я проголодалась, как зараза!

— Отламывайте себе, сколько нужно, — гостеприимно предложил Латимер. — Остальное мое.

Я с удовольствием отломила кусок лепешищи. Ну, поужинаем на славу! Латимер сел и