Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»
– Далеко собрались?
– У школы гипсовые пионерчики совсем цвет потеряли, хочу алебастром пройтись, а то вид портят, – пояснил художник.
– Похоже, нам довезло с вами, – улыбнулся парторг. – Ну, удачи!,.
«Вам повезло, – думал Казимир, сворачивая на огороды. – Ваше счастье, что нет времени кинуть флакон в артезианскую скважину, а то попили бы колхозные буренки водички с бруцеллезом…»
…В кабинете председателя Харламов встретил своего начальника официальным докладом:
– Согласно вашему распоряжению, продолжал вести оперативный розыск. Добыты неопровержимые вещественные доказательства того, что неизвестный, покушавшийся на младшего лейтенанта милиции Горакозу, а также заминировавший около кузницы три колхозных повозки, и художник Слуцкий являются одним и тем же лицом. Считаю необходимым немедленный арест указанного Слуцкого.
Василий Кондратьевич с одобрением, но и с некоторым удивлением посмотрел на Юру.
– Ну и отлично, – сказал он. – Тем более, что у нас имеется четкое подтверждение вашей версии со стороны гражданина Дударя, правда. уже покойного.
Харламов продолжал все тем же официальным тоном:
– Докладываю, что в настоящий момент задержать Слуцкого не представляется возможным: из-за непродумацности моих действий он заметил свой провал и сбежал!
Василий Кондратьевич сел на стул и прищурился:
– Ход ваших мыслей улавливаю: проворонил, виновен назначит, заслуживаю отстранения от операции и отправки под арест. В самый ответственный момент? Извольте не каяться, а действовать! Быстро, решительно. Для начала осмотрите клуб.
Осмотр комнатки еще раз подтвердил правоту Юры: брошенный чемоданчик на одну защелку не запирался. Значит, действительно кузнеца. Но кое-что и насмешило посетителей: рядом с недоеденной тушенкой поблескивали зубные коронки.
– Эк ведь рвал кости, даже золото забыл!… – хмыкнул Мойсенович. – Вот тебе и художник. Как же это он обвел меня, старого партизанского разведчика?
– Не одного тебя, – хмуро успокоил председателя Василий Кондратьевич. – Профессионалов четвертые сутки водит вокруг пальца.
Не в радость встреча
Шпилевский шел к Леокадии. Он понятия не имел о ее поступке и меньше всего подозревал, что квартира «тетушки» под наблюдением. О смерти Дударя он тоже, естественно, не знал. Предстояло уговорить или заставить Леокадию явиться завтра в Красовщину и научить ее заминировать в последний момент трибуну. Он даст, ей четыре бруска с детонаторами, покажет, как обращаться с ними. Убедит ее в абсолютной безопасности: никому и в голову не придет заподозрить скромную тихую учительницу в диверсии. Пусть только она правильно поставит свои часики, чтобы вовремя уйти от трибуны. Он напишет и покажет ей докладную записку о ее подвиге, которую представит шефам на Западе…
Он еще и еще придумывал доводы, которые подтолкнут Леокадию на этот шаг. Придумывал я сам до конца не верил в осуществимость своего плана. Но это была последняя его надежда. Другой опоры он. не видел, его окружала пустота в этом враждебном краю…
По старой заброшенной дороге он шел в поселок, и это был уже не приезжий художник в замызганной «богемной» блузе и запачканных белилами брюках, а снова элегантный молодой человек в отлично сшитом летнем костюме. Одежду Слуцкого он закопал у лесного ручья, вымыв заодно перекисью водорода волосы, брови и ресницы. И даже побриться успел заботливо сохраненным лезвием.
Он входил на окраинные, тускло освещенные улицы райцентра, а навстречу ему шли Алексей Вершинин и приехавший на побывку к приемным родителям Михась Голуб, бывший Дубовик. О. многом переговорили два друга, встретившись, многое вспомнили. Вспомнили и приятелей детства.
– Кстати, о Казимире, – заметил Алексей. – Есть о нем кое-какие свежие сведения…
Михась вдруг встал, как вкопанный.
– Какие сведения, когда вон он сам идет! По той стороне!
И он уже раздул легкие, чтобы рявкнуть приветствие былому товарищу, но Алексей что есть мочи дернул его в ближний дворик. В нескольких словах обрисовал обстановку: самолет, ямочка, Станислав, раненый Айвенго… Михась таращил и без того круглые глаза, а Алексей лихорадочно вырабатывал план действий. Ага, да ведь они рядом с домиком Мойсеновичей.
– Варфоломей!…
Варька тут же выглянул из-за забора, разгораживавшего дворы. Увидев призывной взмах руки, лихо сиганул через изгородь.
– Видишь? – показал ему Алексей на уходившего в сумрак Шпилевского. – Вот тебе тот тип с ямочкой на подбородке. Догоняй и следи за каждым шагом. Нам нельзя, он нас знает. Ты, Михась, страхуй издали Варфоломея. А я галопом в синий домик…
К дежурному по отделу Алексей ворвался смерчем: «Где Василий Кондратьевич? Или Юра?!»
Старшина в синих погонах неспешно оглядел встрепанного юношу и, лишь выяснив, по какому делу и кто он, взял телефонную трубку:
– Девушка, колхоз «Партизанская слава», председателя…
Через минуту он тем же уравновешенным тоном сообщил, что «товарищ подполковник и товарищ лейтенант в двадцать один ноль пять отбыли в районный центр». Алексей кинулся на площадь и перехватил «Победу» еще на въезде в поселок. Выслушав Алексея прямо в машине, Василий Кондратьевич сказал:
– Молодой человек, я начинаю думать о вас все лучше, и не исключено, что подножка с ксендзом исчезнет из моей памяти. Лейтенант, машина в вашем распоряжении, а я пройдусь пешком. Жду ваших сообщений.
…Варфоломей не стал переходить на другую сторону улицы. Светло-серый костюм и так хорошо виднелся в сумерках. Человек в нем чуть замедлил шаг около дома учительницы Леокадии Болеславовны, но только поправил шнурок на туфле и пошел дальше в сторону сквера, где уже играла радиола, сзывая молодежь на танцы. Варька вспомнил глухие кусты вокруг площадки. Там нетрудно исчезнуть из виду. А дальше крутой откос, луг и лес.
…Казимир без труда заметил темную фигуру в палисаднике дома «тетушки». Человек даже не прятался, сидел на завалинке и курил. В его функцию и не входила маскировка: просто было приказано никого не впускать и не выпускать. Шпилевский этого не знал и сейчас напряженно раздумывал: «Случайность? Просто знакомый? Сосед? Но мне она до зарезу нужна»…
Впереди играла музыка, шаркали подошвы, слышалось множество молодых голосов. Было удобное место для встречи, и он решил вызвать сюда Леокадию через посредство какого-нибудь мальчишки. Пока оглядывался, Варька подошел к нему почти вплотную и при свете фонаря рассмотрел гладко выбритое полнощекое лицо с раздвоенным ямочкой подбородком. Он!
Казимир заметил его и подозвал:
– Танцевать тебе, хлопчик, рано, а заработать на конфеты можешь. Где учительница Моги-левская живет, знаешь?
– Ну, знаю, – протянул Варфоломей.
