Уральский следопыт, 1982-03 - Журнал «Уральский следопыт»
Вообще совершенно невооруженным глазом, даже без всяких картонок, можно увидеть поразительные вещи. Ведь наше око не только отменный телескоп – оно еще может служить и довольно сильным микроскопом. Просто мы плохо знаем возможности наших глаз и многие объекты, вполне им доступные.
Если внимательно вглядеться не в ночное, а в дневное небо (лучше безоблачное или равномерно освещенное), то можно рассмотреть два типа мельчайших объектов, находящихся внутри нашего же глаза.
Первые – круглые колечки, иногда с темным или светлым ядрышком в центре, почти неподвижные или медленно плывущие, особенно после того, как взгляд переведен в новую точку. Иногда они видны поодиночке, иногда гроздьями по нескольку штук. Это не что иное, как мельчайшие включения в толще так называемого стекловидного тела – светлого студня, заполняющего пространство между «объективом» глаза – хрусталиком и его «фотопленкой» – сетчатой оболочкой, куда падает сфокусированное хрусталиком изображение. Стекловидное тело – очень прозрачная среда, но не всегда идеальная, не свободная от этих крохотных включений. Они и проецируются на сетчатку, но не точками – так как находятся далеко от нее, а колечками, из-за дифракции – оптического явления, когда световые лучи чуть-чуть отклоняются от прямой линии, встретив преграду (в данном случае – вот эти частички внутри стекловидного тела), и вокруг них видны так называемые дифракционные кольца.
Другие объекты, которые можно увидеть невооруженным глазом, еще интересней. Но смотреть надо внимательней, пристальней, и лучше закрыть один глаз ладонью.
И вот тогда на фоне светлого неба вы увидите мельчайшие светлые искорки – словно множество метеоров бороздят далекую стратосферу, но не прямыми траекториями, а зигзагообразными. Одни люди видят их светлыми, другие, наоборот, темными.
Что это такое? Нечто кажущееся? Отзвук тончайшей работы зри- тельных центров мозга?
Не убирая ладонь, закрывающую глаз, запомните путь одной из искорок, когда г она делает какую-нибудь петлю (при этом нужно смотреть в одну точку небосвода или на кончик древесной ветки). Пройдет несколько секунд, и по тому же месту пробежит еще одна искорка, в точности повторяя путь прежней. А потом – еще и еще…
Так вот: это мы видим не что иное, как кровяные тельца – эритроциты, бегущие по тончайшим капиллярам, питающим сетчатую оболочку глаза. Но неужто можно видеть глазом такую малость? Ведь кровяные шарики (вернее, диски) очень малы, и, чтобы их увидеть, нужен микроскоп с увеличением в несколько сот раз! Как же так: без микроскопа, а видно?
Но ведь и сетчатка нашего глаза – сложное и тонкое устройство. Она состоит из множества приемно-передаточных микроэлементов, в частности, так называемых палочек и колбочек, особенно густо расположенных в центре, в области так называемого желтого пятна.
Секрет видения кровяных телец, бегущих по капиллярам, в том, что светочувствительные колбочки находятся не на самой поверхности сетчатки, а под слоем, пронизанным сетью опорных клеток, нервных волокон й кровеносных сосудов. Вот по ним и бегут кровяные тельца, заслоняя попеременно датчики сетчатки – палочки, с которыми они вполне соизмеримы: красное кровяное тельце человека имеет в диаметре 7,5 микрона, а это не так уж и мало.
Чтобы увидеть движение крови в капиллярах, студентам медицинских и биологических вузов обычно показывают в микроскоп прозрачную перепонку живой лягушачьей лапки. А они и не подозревают, что носят в своих глазах два отменных микроскопа, в которые в любой момент можно увидеть живые кровяные тельца человека, бегущие по крохотным его сосудам…
Иной читатель может усомниться в том, что бегающие искорки – это наши кровяные тельца в капиллярах, а плавающие гроздья – что-то вроде соринок в стекловидном теле. Сомневающимся предлагается проверить реальность этих объектов тремя способами. Первый: закрыть левый глаз, глядеть на светлое правым и хорошо запомнить рисунок бега некоторых искорок и расположение плавающих гроздьев. Потом закрыть правый глаз, смотреть левым – и картина будет совершенно иной.
Второй тест: вплотную к испытуемому глазу (другой закрыт) приложить картонку или ладонь так, чтобы половина ноля зрения затенилась. Будучи очень близким к глазу, край преграды окажется не в фокусе. В этой полутени и те, и другие объекты делаются видимыми из-за дифракции настолько контрастно, что иной раз удается различить даже фрагменты сосудиков-капилляров, по которым бегут шустрые эритроциты. Третий тест самый простой: закройте оба глаза – искорки и гроздья сразу исчезнут…
Но бывают в глазах наших (и дальше, в зрительных отделах мозга) и другие явления – фосфены, с которыми некоторые читатели, возможно, уже знакомы.
В детстве мне, особенно вечером и по утрам, если пристально посмотреть на гладкую стенку, часто виделись разные узоры, порой удивительной красоты. Разноцветные пятнышки, полоски, крупинки, они медленно перетекали друг в друга, то густые, то редкие, временами как бы сыпался цветной песок, а то вдруг отдельные пятнышки выстраивались в правильные ряды, перекрещивались в виде прямых и косых решеток, замысловатых ковриков.
При известном усилии можно было направить ток этих узоров, менять их форму и характер. Они вовсе не мешали глядеть на реальный мир и виделись даже при закрытых глазах, правда, уже не такими яркими и многоцветными. Особенно красочными и сложными эти узоры бывали, когда у меня из-за какой-нибудь детской хвори повышалась температура. Помнится, я всегда с большим удовольствием их разглядывал.
А вот где-то после 18 – 20 лет орнаменты эти стали тускнеть и появлялись все реже. Сейчас, пожалуй, их у меня не бывает совсем. Разве только, если сильно приглядеться, – некое мелкое-мелкое, почти бесцветное мельтешение.
Человек – один из бесчисленных видов живых существ, населяющих нашу планету. Все его органы чувств тоже образовались в ходе огромной по времени эволюции. И хотя многие из них сильно уступают воспринимающим приборам братьев наших меньших (например, обоняние гораздо тоньше у насекомых и собак, зрение – у хищных птиц), все равно проверять, изучать их работу проще всего на самом себе…
Вообще зрение – сложнейшая штука, и относительно хорошо изучен только его оптический механизм. Техника же передачи зрительными нервами сигналов от сетчатки до соответствующих долей мозга, рождения в нем зрительных образов – реальных, вспоминаемых, воображаемых – еще изучена очень мало, а потому во многом таинственна. Таинственна и чрезвычайно интересна.
Всем нам знакомо выражение «кромешная тьма». То есть полная, абсолютная, «ничего, кроме тьмы». В наш век электрификации
