Уральский следопыт, 1982-04 - Журнал «Уральский следопыт»
Дело в том, что дымок над лесом он и сам видел ранним утром, когда шел на рыбалку. Самогонщиков участковый сразу отмел в сторону: знал он их наперечет и не верил, что кто-нибудь полезет на рожон. Туристы? В будний-то день?
На два часа раньше Барышного звена он по бывал в ельнике, Видел круглое кострище. А вот медведя не встретил и яичную скорлупу тоже просмотрел – это самостоятельная удача хлопцев. Зато после выхода из ельника он обнаружил на берегу нечто весьма любопытное.
Младший лейтенант милиции не был следопытом-профессионалом и не кончал специальных учебных заведений подобного профиля. Но в юности был неплохим охотником в родных карпатских горах, по еле заметным отпечаткам копы; или крохотным клочкам шерсти на камнях умел выслеживать горных баранов. Да еще три года «партизанки», шесть лет службы в милиции…
Обнаружив сегодня утром на прибрежном пес не след мужской туфли, не сапога, не грубого по титтка, а именно туфли – узкой и остроносой, с довольно высоким каблуком, – Айвенго надолго задумался. След шел прямо из воды. Может быть, человек просто мыл обувь? Но «входящих» отпечатков не было. Значит, обладатель туфли появился из реки, брел или плыл в одежде.
Итак, он был мокрый. До нитки. Что обычно делает человек в таких обстоятельствах? Спешит обсушиться. След явно ночной, на солнце рассчитывать не приходилось, и оставался только костер. Теперь понятно, откуда взялось свежее кострище в ельнике.
Так рассуждал Айвенго, осторожно крутясь по берегу вокруг найденного следа. Какая нелегкая занесла в реку, да еще ночью, человека в городских туфлях? Впрочем, мало ли в жизни бывает самых неожиданных случаев. Существеннее другое: если этот водолаз имел при себе какую-нибудь поклажу – ну, вроде рюкзака, – то он не потащит ее с собой в лес к костру. Напоровшись на коварную чащобу ельника, он должен был плюнуть и бросить груз у кромки леса. «Лично я так бы и сделал, – логически развивал свою мысль Айвенго. – А дальше? Сразу бы, как обсушился, вернулся сюда за вещами? Вряд ли. У костра человека разморит от тепла, вчерашнего очень возможного хмеля и4 бессонной ночи, и он завалится где-нибудь похрапеть».
…Рюкзак он не обнаружил, а нашел под можжевеловым кустом еще влажную полевую сумку из желтой кожи. Между прочим, в последнее время у городской молодежи стало модным носить такие сумки на ремне поверх коверкотовых пиджаков… В одном отделении сумки лежали махровое полотенце, шелковые носки в шашечку, два носовых платка, мыльница, зубная щетка и зеркальце (ишь, франт!); в другом покоился сверток из вощеной бумаги, а в нем бутерброды с колбасой и яйца; в третьем находилось несколько фабричных наборов для ужения рыбы. Такое богатство Айвенго видел впервые. Особенно его восхитили капроновые жилки. Заграничные, что ли? Нет, на пластинках стояли штампы: «Артикул 14 – 51. Минск. Промартель № 12. 9 руб.» [1]
[1 До денежной реформы 1961 года в стране действовал иной масштаб цен.]
Дешевка, а какое удобство. «Нам, небось, такой в продажу не дадут, – расстроился участковый. – Все кобылам дерем хвосты!»
Больше в сумке ничего не было. Ни документов, ни других бумажек. Ясное дело, такие вещи носятся в карманах. Тоже, наверное, обсушивал у костра.
Участковый от нечего делать пересчитал яйца. Девять штук. Значит, одно слопал: для круглого счета обычно берут в дорогу десяток. Крутанул яйцо на ладони: це вертится, сырое. Значит, намеревался печь у костра. Удивительно, что яйца не разбились во время марш-заплыва через реку.
Впрочем, скоро их придется выбрасывать: трехдневной давности, вон стоит розовый штамп «29. 7», а при нынешней жаре…
Он не дождался владельца сумки, засунул ее снова под куст (зачем причинять огорчение загулявшему пижону) и отправился кружной проселочной дорогой в поселок.
Откуда ему было знать, что через пару часов в ельнике начнется мальчишечье-медвежий переполох, и на опушку выскочит тот, кого он напрасно высматривал, а потом выбредут сюда замурзанные и измученные члены Барышного звена…
Айвенго и геометрия
Когда в девять ноль-ноль он доложил своему начальнику о голубом дымке над лесом и, как следствие, обнаруженной сумке, майор недовольно пожевал губами:
– Гм… Ну и что? Обнаружил какого-то пьяного дурака. Ладно, покажи сумку.
– Так что, товарищ майор… я ее на месте оставил.
– Ч-чего? А ну, доложи, что было в сумке! Айвенго доложил. Когда он дошел до яиц, мыльницы и зеркальца, майор нетерпеливо рванул телефонную трубку:
– Товарищ подполковник! Разрешите срочно зайти к вам с младшим лейтенантом Ай… виноват, Горакозой.
Они перешли улицу от райотдела МВД до райотдела МГБ, и там младший лейтенант услышал такое, что ему и присниться не могло. Он с некоторым опозданием узнал сейчас о вчерашнем самолете без опознательных знаков, но не это кинуло его в холодный пот: летали и раньше. Однако дальше ему прочитали (возможно, и не полностью) документ, полученный из вышестоящей инстанции: «Агент-парашютист может также быть снабжен миниатюрной радиоаппаратурой новейшей конструкции, рассчитанной на разовую передачу краткого сообщения о своем местонахождении. Передатчик может быть вмонтирован в конфетную облатку, сигаретную гильзу, яичную скорлупу и т. д. и поэтому после использования мгновенно уничтожен, что затрудняет обнаружение вещественных доказательств».
«Все. Под суд!» – почти хладнокровно подумал Айвенго в этом месте документа.
«…В качестве антенны используется специальная проволока, замаскированная под капроновую рыболовную леску, натягиваемую для ускорения действий радиста в одном направлении, на небольшой высоте, горизонтально, на расстояние от трехсот до четырехсот пятидесяти футов».
«Не просто под суд, а под трибунал, – отрешенно думал участковый. – Полюбовался городскими удочками, добрая твоя душа!»
Но подполковник смотрел на него как-то странно. Чуть ли не с улыбкой.
– Что, Айвенго? Маетесь? Понимаю: мечтаете о ковре-самолете, чтобы мчаться назад к своему можжевельнику и успеть захватить сумку, а может, и ее хозяина. Так?
– Так точно!
– Ну и не надо. Все вы правильно сделали. Если владелец сумки действительно заброшенный к нам агент, что, кстати, абсолютно пока не доказано, и если он вас видел, то очень хорошо. что вы были в гражданской одежде: он ничего не заподозрит. Покопался, мол, добродушный дядька в чужом имуществе и по-честному оставил его в покое. Во-вторых, если он вас все-таки не видел, что более допустимо, вы тем более правильно оставили сумку на месте: агент будет спокойно. продолжать свои действия, в том числе выходить на связь еще… сколько раз, товарищ младший лейтенант?
– Девять, товарищ подполковник! – вернулся к Айвенго
