Возвращение к «заводским настройкам» - Нелли В. Юрьева
Я так и осталась в мастерской. Натан не смог меня выставить. – Вот это да! Это его личное и рабочее место! Ее просят уйти, выталкивают, а она упорствует. – Наверное, Натан забыл, что я здесь… – Да, *:%№;* Он не забыл, он сказал, чтобы ты ушла, и потому делает вид, что тебя нет. – Затем он вышел из мастерской… Я последовала за ним. – Вы представляете себе степень прилипчивости? Эту пиявку так просто не скинуть. – Стремясь его утешить, я обвила руками его талию и попросила прощения, что так вышло. – Он не хочет ее видеть, а она лезет.
– Не надо! – пробормотал Натан… Я крепче обхватила его руками и прижалась к нему. – Агнес, прекрати! – Он схватил меня за руки и оттолкнул от себя.
Его выдержка феноменальна. Другой бы убил на его месте.
Натан ответил, что видит повсюду приметы близкой смерти.
– Натан, ты не умрешь. – Откуда она знает? Она снова и снова считает себя правой. Просто открыла рот, что-то вывалилось из него и она такая – «Это правда».
– Тогда объясни, откуда взялись волны смерти?.. Объясни предчувствия. Сны, которые мне снились.
И она, такая святая простота, начинает объяснять ему, какой он дурак – «ты свежевал животных, ты прикусил язык во сне…», «слышал бы ты себя! Толкуешь о снах и знамениях, точно старуха». Но ведь это его работа! Он травник и толкователь снов. Она же, пытаясь его утешить, умаляет его профессионализм и обесценивает его труд. Утешение, перемежающееся оскорблениями.
Я была уже по горло сыта его выходками. – И сказала:
– Не такая уж ты важная персона.
В общем, он дал ей пощечину.
– Не смей говорить со мной в таком тоне. Я уже жалею, что позвал тебя сюда.
В итоге он сошелся с Сиггой. И Агнес это увидела.
Через какое-то время Натан попытался возобновить отношения, и вот эта дура после акта любви говорит ему:
– Натан, я знаю, что ты спал с Сиггой. – Тут нет слов. Зачем это говорить? Чтобы вновь подтвердить свою жертвенность? Типа «со мной так можно»? – Я знаю, Натан. Я прощаю тебя. – А он просит прощения?
Он … рассмеялся:
– Прощаешь? – Тут комедия абсурда. У дамочки в голове все перепутано.
– Я говорю об этом не для того, чтоб затеять ссору. Просто хочу, чтоб ты знал, что я об этом знаю. – Тут ссоры быть не может. Ссора – это эмоционально заряженный разговор двух равных. А здесь она сразу принижает себя, а он и не думает оправдываться. Ему дико, что можно так унизиться и потому он говорит, что сделал это намеренно.
– Я знал, что ты наблюдаешь за нами.
Она не поверила, стала светить ему в глаза лампой, как на допросе с пристрастием.
Он просит убрать лампу и перестать светить ему в глаза. Она не реагирует.
– … Я всегда позволяю тебе делать всё что вздумается. Разве я мешаю тебе вечно отлучаться из дома? Или барахтаться в соседней постели с Сиггой, когда ты думаешь, что я сплю? – Ну здесь целая гора оскорблений и непонимание своей позиции.
С переводом:
Позволяю делать всё что вздумается. – А она может не позволить? Разве у нее есть такая власть? Он когда-то спрашивал у нее разрешения? Она его хозяйка, он – слуга?
Не мешаю отлучаться из дома. – Ну да, он вообще-то работает и ездит к пациентам. И потом, она даже ему не жена, чтобы такое говорить. Здесь какой-то сюр. Служанка кричит на нанимателя, что разрешает ему уходить из дома?!
Последняя фраза – обвинение в трусости, шакальстве. Будто он шугается от нее по углам. Она совершенно его не знает и обвиняет в том, чего у него нет. Говорит, что он слабый, трусливый, что лебезит, что пресмыкается. Откуда она это взяла? Что-то сама себе выдумала и сама с собой разговаривает.
Его это возмущает:
– А с чего ты взяла, будто я дожидаюсь, пока ты заснешь.
Выражение его лица, по ее словам, было презрительно-веселым. Он откровенно насмехается и поражается, насколько у нее искажено восприятие реальности.
Она говорит:
– Я больше не могу здесь оставаться.
– Хочешь уйти? Отлично. Вот порог.
Она резко передумывает, никуда не идет. Он дотаскивает ее до двери и выталкивает на крыльцо на снег.
… мне хотелось наказать Натана. – О боги. Наказать кого-то можно, только если есть ресурсы больше, чем у второго.
В итоге она проспала всю ночь в коровнике. Потом ушла. А потом вернулась, чтобы валяться в ногах и проситься обратно. Вот непременно ей надо пощупать дно.
В итоге она опять прется обратно. Натана нет дома.
Не представляю, что произошло бы, окажись он дома. – Но наша смельчачка готова ко всему! А если без шуток – получается, она это не продумала? Или так уверена в себе?
Сигга впустила ее, но сказала:
– Он велел прогнать тебя, если вздумаешь вернуться. – То есть Натан хорошо знает ее. Он знал, что она вернется.
И вот, она, такая смелая, живет там еще два дня! Вы представляете себе наглость? Хозяин дома не разрешает приходить к нему, гость хуже татарина проникает втихомолку и живет на всем готовеньком еще два дня, не опасаясь гнева хозяина. Это что, какая-то новая планка уверенности в себе?
Натан приезжает. Опять начинает ее выгонять. Она стоит столбом.
– Не умеешь ты, Агнес, отвечать за свои слова. Говоришь оно, а имеешь в виду совсем другое. Ты собиралась уйти отсюда? Уходи. – Призывает ее держать слово и вернуться к самоуважению.
Я хотела сказать Натану, что мне нужен только он; мне нужно, чтобы он любил меня, как прежде… – но ей хочется пробить дно и заявить о своих желаниях, хотя у него давно уже нет желания выполнять ее желания. Совсем она мышей не ловит. Не чувствует момента.
В итоге он говорит, что она может заночевать в коровнике, но утром должна уйти, иначе он пожалуется местному управленцу на нее как на злоумышленницу. В общем у нее два варианта: уйти полугордо с остатками самоуважения или заночевать в коровнике, в навозе и вшах, чтобы завтра снова
